Московское свидание

Классный журнал — неточность, неопределенность, игрушка: его берут не только педагоги, но иногда для педагога журнал приносят из учительской сами ученики. Путь из учительской до классов бывает далек, по дороге уборная. Тайно припрятанная в умывальнике чернильница, острый ножичек или жесткая резинка, и (о ужас) угрюмые колы, конфузясь, могут обратиться в четверки, чахлые тройки — в отличные пятерки. Классный журнал — игрушка.

…Вот преподаватель повел пальцем по алфавиту… Тридцать две души тоскливо ждут… Вот палец остановился…
Кого?
Кто-то один из тридцати двух уже знает… Ошибиться нельзя — глаз натренирован и точен: сантиметр ниже — счастливое мимо, сантиметр ниже — гибель алфавитного соседа.
Преподаватель медленно приподнимает голову:
— Ну, скажем, вот…
И вдруг!
Долгожданный звонок-освободитель! Что может быть лучше тебя?

"... Понимаешь ли ты, как дорого человеку то, что он не лишний, не черепок, не стекляшка, а имеющий свое, по своим способностям и знаниям, место в жизни!.."

Вообще это все скучно! Сколько лет — и все одно и то же. Удивительно, как женщины злопамятны! Если я когда-нибудь женюсь, я ничего не буду говорить жене, и она ничего не будет знать. Я буду ей говорить, как папа своему конторскому мальчишке: «Артамон, подай лимон и убирайся вон!»

Мужчины, которые поднаторели на командировках, за день, за два составляют подробный список вещей. Тут записывается все, до мелочей, - вплоть до зубной щетки и карандаша. За час до отъезда все это спокойно складывается в чемодан. <...> А есть и дамский способ: перед отъездом открыть чемодан и бросать в него все, что попадается в комнате на глаза.

- Тебе жениться надо, - сказала Софья Васильевна.

• При подрастающем поколении такой вывод делать не стоит, - сказал Всеволод Васильевич, обстоятельно усаживаясь за стол. - После твоих слов можно подумать, что то мероприятие существует только для того, чтобы соль была в солонке, хлеб - на тарелке. Этого даже мы, холостяки, не думаем...

Но поздно!.. Нет, положительно, Оскар Оскарович восьминог, восьмирук. Цепкие руки хватают тающих в воздухе бойцов. И по русско-немецки:

– Рутковский, встаньте под чайси! Плясов, под чайси! Умялов, и ви… под чайси! Пумпянский, ви такая большая олух, четвертый класс – и тоже… встаньте под чайси! Тс-с… стой, стоять!.. Телегин, под чайси! Торопиться нет… торопиться нет! Брусников, под чайси! У вас, Крылов, скоро усы бывают, а ви… под чайси! Сергей, под чайси!..