Цитаты из книги В тихом омуте

Когда муж заводит роман, почему жена всегда ненавидит другую женщину? Почему не своего мужа? Это он ей изменил, это он клялся любить её вечно и всё такое. Так почему же не его сталкивают вниз с проклятого обрыва?

Я не могу запонить то, что хочу, а то, что стараюсь забыть, продолжает всплывать в памяти.

Боль кажется не такой сильной, а унижение не таким горьким, если другим о них ничего не известно.

-Она ничего от меня не скрывала! - заявила она психологу, и тот отвел глаза. -Так думают все родители, - тихо возразил он, - и, боюсь, все они ошибаются.

Ты никогда не была похожей на тихую принцессу, которая терпеливо ждет своего принца, – ты была другой. Ты находилась на стороне темных сил, злой мачехи, колдуньи.

– Как вода? – спросила она, и он покраснел еще больше. Вода, вода, вода – в этом городе от нее никуда не деться.

Я не могу запомнить то, что хочу, а то, что стараюсь забыть, продолжает всплывать в памяти.

Показывать свою боль другим - последнее дело, разве не так? Я не хотела выглядеть слабой или зависимой, потому что с такими никто не хочет общаться.

Словно человек, который, стоя на краю утеса или железнодорожной платформы, чувствует, как сзади его подталкивает невидимая рука. А что если? Что если просто шагнуть вперед? Если просто крутануть руль?

Я открылась миру слишком юной.

– «Иногда неугодные женщины разбираются с собой сами».

Не делайте того, чего от вас ждут, это сразу озадачит собеседника и как минимум позволит выиграть время.

На меня сразу обрушились потоки воды, а стена дождя не позволяла ничего разглядеть. Но тут небо разрезала молния, и я увидел промокшую до нитки Джулию – она, спотыкаясь, бежала к мосту. Я снова залез в машину и посигналил ей фарами. Она остановилась. Я посигналил еще раз. Она нерешительно направилась в мою сторону и, не дойдя несколько метров до машины, опять остановилась. Я опустил стекло и позвал ее.

Толстуха! Туша! Ноги как тумбы! Годится для сборной Англии по регби.

Видя, как удлиняются тени, я чувствовала, что уединение уступает место одиночеству, и достала телефон, еще не зная, кому собираюсь звонить.

Шон Таунсенд – хороший человек. Таких кругом немало. Мой отец считался хорошим человеком. Уважаемым офицером полиции. Однако это не мешало ему избивать нас с братьями до полусмерти, когда он был не в настроении, но кого это волновало?