Странный приятель. Тайна Врат

– А «страстно» я хочу вернуться, наверное, потому, что там мой мир, моя страна, мои люди. И вернуться к ним – мой долг!
Готор замолчал, налил себе вина, но вместо того, чтобы вы-пить, продолжил:
– А может быть, это – своеобразный синдром запертой двери.
Вроде тебе за нее и не больно-то надо, потому что тут тебе тепло и уютно, а за ней – либо холод и дождь, либо всего лишь пустой пыльный чулан да крысиный помет на полу. Но сам факт, что ты не можешь эту дверь открыть по собственному желанию, приводит в отчаяние и бешенство.
– Весьма образно, – кивнул король с очень серьезным выражением лица. – Кажется, многих из тут присутствующих эта ваша закрытая дверь раздражает не меньше, а то и больше: мы знаем, что есть силы, способные ее открыть, но не ведаем, что может прийти из-за нее.

За сегодняшний день смерть собрала огромную дань. Несколько тысяч человек, еще вчера мирно ложившихся спать, полюбовавшись закатом, нового заката не увидят никогда. Среди этих тысяч были храбрецы и трусы, достойнейшие люди и редкостные подонки, умные и дураки, благородные и простолюдины. Смерть брала всех без разбору, ибо перед ее ликом, говорят, стираются все различия и индивидуальные особенности. Это уж после предки, оглядев вновь прибывшего и оценив его прижизненные дела, решат, достоин ли он занять место среди них или должен быть исторгнут в вечные края мук и скитаний. А смерть глуха к заслугам, мольбам и желаниям

Видок у первого лейтенанта оу Дарээка был, прямо скажем, не для изображения на полотне художника-баталиста.
Это там все вояки устремляются в атаку, дерутся и выходят из боя в идеально чистых и отглаженных мундирах, блистая военной выправкой, с гордо поднятыми подбородками и одухотворенными лицами. Если даже и оказывается на этом полотне убитый или раненый, то лежит он в картинной позе, а пятна крови на его одежде смотрятся на редкость живописно и изящно.
Вид же у лейтенанта оу Дарээка был скорее более подходящим для западной стены Храма Предков. Той самой, на которой изображена загробная жизнь всяких нехороших людей, чьи души средь ледяных безжизненных равнин терзают жуткие демоны и прочие адские чудовища.
Черное от пороховой сажи лицо. Красные воспаленные глаза с еще не потухшей легкой сумасшедшинкой в глубине. Волосы торчат какими-то колтунами и залиты кровью. Кровью же залита и одежда, изорванная о разный хлам городских улиц и штыки врагов и тоже насквозь пропитавшаяся грязью и дымом. Чем не адская тварь, несущая ужас, страдания и тоску?!
А еще – устало опущенные плечи, ничего не выражающее лицо и перевязанная грязной тряпкой голова