Флибустьеры

Паулита бессознательно, но неуклонно следовала закону, открытому Дарвином: самка избирает наиболее ловкого самца, того, кто умеет приспособиться к окружающей среде.

Патриотизм - преступление лишь для народа-угнетателя, ибо тогда он не что иное, как грабеж, прикрытый красивыми словами. А для народов угнетенных, какого бы прогресса ни достигло человечество, патриотизм - всегда добродетель, ибо во все времена он будет означать стремление к справедливости, к свободе, к достойной жизни.

Пройдут века, человечество станет просвещенным, исчезнут преграды между расами, все народы будут свободны, не будет тиранов и рабов, колоний и метрополий, повсюду воцарится справедливость, человек станет гражданином мира - и вот тогда сохранится лишь культ науки, а слово "патриотизм" будет равнозначно "фанатизму", и человека, которому вздумается восхвалять патриотические добродетели, наверное, изолируют, как заразного- больного, как возмутителя социальной гармонии.

Разве вам не известно, что жизнь, не посвященная великой идее, бесплодна? Она - как затерявшийся в поле камень, не уложенный в стену здания.

глиняный горшок с чугунным котлом не спорит

К чему нам независимость, если сегодняшние рабы завтра станут тиранами.
И несомненно, станут: кто покорствует тирании, тому она по сердцу!

Почва родит обильней, когда ее удобряют кровью; троны стоят прочней, когда зиждутся на преступлениях и трупах!

Когда у народа отнимают свет, кров, свободу, справедливость - блага, без которых жизнь невозможна и которые суть неотъемлемое достояние человека, - народ имеет право поступить с теми, кто его тиранит, как мы поступаем с разбойниками.

Если хотите подчинить народ, убедите его, что его удел подчиняться. В первый день он будет смеяться, на второй запротестует, на третий усомнится, а на четвертый уверует.

лавровый венец, пропитанный желчью, увядшие листья, под которыми скрыты тернии и черви! Нет, это не жизнь, это не кормит, не дает почестей; лавровые листья годятся разве для соуса, покоя они не приносят и не помогают выигрывать процессы, напротив! В каждой стране - своя мораль, как свой климат и свои болезни.

- Видите ли, начинания, идущие снизу, называются недовольством...

- А те, что идут сверху, проектами, - подхватил кто-то.

Чем меньше прав вам предоставляют, тем больше будет у вас прав сбросить ярмо и отплатить злом за зло.

Я - судия, я хочу покарать целый строй, обратив против него его собственные пороки. Я хочу сразиться с ним его же оружием...

Увенчается преступление успехом - оно вызовет восторг и преклонение, куда большие, чем подвиг добродетели, свершенный втайне, без шума.

Далеко не всегда смирение - добродетель; когда оно - пусть косвенно - поддерживает тиранию, оно - преступление; где нет рабов, там нет и деспотов.

«Далеко не всегда смирение – добродетель; когда оно – пусть косвенно – поддерживает тиранию, оно – преступление; где нет рабов, там нет и деспотов. О, человек по природе вовсе не добр; если ему потворствуют, он всегда пользуется этим во зло».

«Тот, кто решится … подло злоупотреблять доверенным ему постом и неограниченной властью, пусть не надеется ни на покровительство своей отчизны, ни на поддержку ее граждан!».

«Человеку свойственно оберегать свою жизнь».

«Человеку свойственно ненавидеть тех, кого он обидел, говорил Тацит, подтверждая слова Сенеки «quos laeserunt et oderunt» (которых оскорбят и возненавидят). Если вы хотите узнать, что принес один народ другому – добро или зло, посмотрите, любят его или ненавидят. Потому-то иные испанцы, которые обогатились здесь на высоких постах, стоит им возвратится в Испанию, осыпают оскорблениями и бранью тех, кто стал их жертвой».