Лошадиный остров

Не успел я проплыть половину пути, как услыхал в море стук мотора. Мотор был мощный, и я сразу узнал его. Спасательный катер было единственное судно в наших водах с таким мотором.
Моей первой мыслью было налечь на весла и стрелой помчаться к берегу, предупредить о появлении новых незваных гостей. Последние несколько дней мы только и делали, что прятались, убегали, ускользали, путали следы, и я уже стал сомневаться, буду ли когда-нибудь еще спать в теплой постели под родным кровом. И мне вдруг так захотелось снова стать обыкновенным мальчишкой, а не младшим партнером джентльменов удачи!

Бабушка умолкла и ясными глазами посмотрела на нас.
-- Не думайте,-- сказала она,-- я не сошла с ума. Наоборот. Все эти долгие годы я думала и думала о моем острове, так что даже стала сама сомневаться, уж не выдумала ли я этот волшебный остров. Пыталась иногда вспомнить что-нибудь плохое, чтобы разлюбить его, и никак не могла: все только вспоминались забавы, смех, песни, маленькие телята на солнечных лужайках, стройные красивые кони, лучезарные вечера на склонах гор, толстые куры, клюющие у порога зерно. Я думала, это какое-то наваждение, не может быть на земле такого прекрасного места, каким мне чудился Лошадиный остров. Вот почему я должна была еще раз его увидеть. Чтобы увериться, что есть на земле такое место.-- Бабушка тихонько рассмеялась. -- Да, есть. Мой родной остров.
Мы успокоились: у бабушки Конрой ум такой же ясный, как у нас всех. Люк сказал:
-- Справедливые ваши слова, миссис Конрой, мадам. Как это горько уехать из такого чудесного места и больше никогда его не увидеть!
Бабушка медленно закивала. Ни я, ни Пэт не проронили ни слова. Как будто по мановению волшебной палочки, бурьян и крапива исчезли. Перед нами была уютная кухня: горка, резные лари, табуретки, маслобойка в углу, полати, освещенные пляшущим пламенем горящего торфа и слабым огоньком лампадки. Все это я так живо вообразил, что, взглянув вверх, ожидал увидеть над головой новые балки и пухлую соломенную крышу, готовую послужить нам на эту ночь кровом. Но увидел я только круглый шар луны и зеленоватое, все еще светлое вечернее небо, удивленно взиравшее на пробудившиеся руины.

В ту минуту, как мы уже были готовы отчалить, толстуха с утиным носом подошла к самому краю причала и промолвила сладчайшим голосом:
-- Люк, душечка, если вы плывете на острова, возьмите меня с собой. Я займу места не больше грудного младенца. А ветер станет крепчать -- подсоблю. Я ведь хорошо управляюсь с парусом.
Люк иронически взглянул на ее красную юбку невообразимых размеров и ответил:
-- Благодарю тебя, Мэгги, за любезное предложение. Но нам сперва пришлось бы выгрузить весь балласт.
Оставив онемевшую от ярости Мэгги в кругу кудахтающих подружек, мы благополучно отчалили.

Солнце было уже высоко, в синем небе висел налитой желто-белый шар, затопляя все вокруг живительным светом. Деревня Килморан расположена на берегу крошечной бухты, ее домики выстроились полумесяцем вдоль берега и обращены фасадами к сверкающему на солнце морю. В самом центре, как и говорил Люк, был полицейский участок: белое двухэтажное здание с небольшим палисадником впереди. По одну сторону дорожки, ведущей к входу, была, зеленая лужайка, на которой, свернувшись, как корова в поле, крепко спал огромный полицейский. Он дышал глубоко и ровно, его большое красное лицо лоснилось на солнце.
-- Глядите,-- сказал Люк,-- вот что значит иметь чистую совесть. Джонни! Джонни! -- вдруг зычно крикнул он.-- Проснись! На пристань высадились французы! Участок в огне!
Огромный полицейский одним могучим прыжком вскочил на ноги. Выпучив глаза, в полном смятении чувств сделал оборот кругом и вдруг увидел Люка. Его лицо в мгновение ока приняло безмятежное выражение, и он добродушно сказал:
-- А, это ты, Люк, дружище! Разве можно так пугать людей? Еще родимчик, чего доброго, приключится.

Я стал с интересом разглядывать внутренность домика. Это была небольшая комната, единственная в доме, над кухонным закутком тянулись полати. На полатях сидело множество кошек, которые по очереди поднимали голову и глядели, что делается внизу. Когда огонь разгорелся, они начали осторожно спускаться вниз по шаткой стремянке в углу. Спрыгнув с последней ступеньки, кошка потягивала задние лапки, зевала и, неслышно ступая, шла к огню и усаживалась перед ним. Как только все коты и кошки сошли вниз, за ними потянулись котята. Каких только тут не было: двухнедельных на тонких животрепещущих ножках до полугодовалых длиннохвостых разбойников с большой дороги. Они выползали из-под комода, из-за мешков, прыгали со старой железной койки в углу. Некоторые обитали прямо на буфете, среди чашек и тарелок.