Герда

– Он надежный? – спросила Алька.

– Как «Титаник», – ответила Саша.

– Ничего интересного, – попыталась утешить меня Саша. – Сначала концерт, потом побоище.

– Это самое важное, – возразила я. – В этом вся соль. Какой же концерт без побоища?

доктор-то не дурак, понимает, что со мной все в порядке, но отступиться не может. Во-первых, я из приличной семьи, вылечить девушку из приличной семьи – мечта каждого психотерапевта. Лечить девушек из приличных семей престижно и выгодно, вылечишь пару-тройку – и пойдет о тебе молва, и потекут страждущие с кюпюрами во руцех, только успевай расправлять карманы.

Вообще-то раньше я не очень любила выглядеть идиоткой, но Петр Гедеонович сказал, что выглядеть идиоткой – это самая глубинная суть театрального искусства, к этому надо стремиться, причем не только на сцене, а и в действительности.

– Тут вдоль улицы стихийный рынок, – поясняла Саша. – Сколько себя помню, торгуют. Однажды даже черепа продавали.
– Черепа? Откуда?
– Музей краеведческий закрыли, а черепа выкинули. Да тут вообще интересно, художники часто болтаются…

Во-вторых, в позапрошлом году у другой женщины мальчик поехал в лагерь, сломал там руку, а срослась она неправильно, и теперь он не может играть на пианино, а может только на балалайке.

– Но ведь каждый сам выбирает себе место в жизни…
– Это не так, – перебила Симбирцева Саша. – Не все выбирают свое место. За некоторых выбирают родители, за других само место выбирает, а у третьих и вообще выбора нет.

Доктор, кстати, явился с фонарем. Не в диогеновском смысле, а с обычным, под глазом, из-под зеленых очков заметно. Хотя, может, с философской точки зрения это одно и то же, откуда нам знать?

На филфак, там еще теплится настоящая наука, у всех студенток под подушкой пожелтевшая фотокарточка Бахтина, а у всех трех студентов набит профиль Проппа под мышкой.

– Да, – крикнул в ответ я. – Это же «Поминки по Геккльбери». Тут ни одного понятного слова.
– Почему?! – спросила Юля.
– Культура, – ответил я.

- Остальные, значит, здесь так и будут?

• Ага, - кивнула Саша. - Здесь так и будут. Если ее сядут, конечно.
• Почему?
• Потому что на всех местов в шлюпках, Игорек, никогда не хватает. Спасутся лишь те, кто хочет спастись. Кто гребет к берегу, кто думает жить по-человечески. Остальные... Пусть поигравший плачет, ничего изменить нельзя.

А вообще-то, конечно, я вру, наверное. Вру, что ничего изменить нельзя. Можно. Просто... Просто для этого нужно от многого отказаться, за так ничего никому не дается, это понятно. И, конечно, возиться с каждым бесперспективно, нужно спасать всех, сразу, только так получится, только за шкирку, только пинками.

А пес что - он как конструктор, - что ты в него заложишь, то и получится.

Дети любят рядом с собаками спать, – сказала я. – У собак температура высокая, с ними спится комфортно. И сны они хорошие нагоняют.

Очень захотелось бежать. Куда-нибудь в подвал, там двери с металлом…

Паника. Так себе и сказала – закричу. Только до пяти досчитаю.

Досчитала до пяти, но не закричала, перетерпела. Кричать мне невыгодно, закричу – и др. пропишет мне еще сорок сеансов.

А я остался один. То есть с собакой. Та продолжала сидеть в веревке, послушно, не смея переступить через круг. Меня это снова удивило. Тогда, в Горюново, это была просто Ракша-Сатана, а здесь…

Глаза. У нее были странные, какие-то не собачьи. Нет, я в собачьих глазах особо не разбирался вообще-то, но здесь совсем другое… Синие-синие. И смотрела она ими тоже странно, точно ощупывала помещение, точно стараясь увидеть то, чего нет.

Я предложил блох просто давить, но Алька не согласилась – во-первых, блохи неприятно щелкали, во-вторых, Альке их было жаль. Я ей сказал, что блохи все равно сдохнут, мы же их травим, Алька возразила, сказала, что она отнесет их к забору и выпустит там, они полежат на воздухе, очухаются и расползутся, и никакого кровопролития.

– Приготовьте помидоры, – не ответил я и стал доставать овощи, в меру мягкие, в меру плотные, как раз такие, что можно было прицельно метнуть.

– А тухлыми яйцами чего не кидают?! – поинтересовалась Саша.

– Санэпидстанция запретила. Сальмонеллез. Так что можно только помидорами.

Громов был системным борцом с системой. Причем, судя по всему, с младых ногтей. С детского садика или даже с пеленок, наверняка он не терпел пеленаться, свободолюбиво брыкал ногами...