Прошлое - чужая земля

С детства, гуляя и не зная, чем заняться, я всегда ходил в старый книжный магазин «Латерца». Я проводил в нем кучу времени. Число книг, которые я хотел прочесть, намного превышало мои финансовые возможности, и я глотал по несколько страниц из них, спрятавшись между стеллажами.

Иногда я торчал в магазине до самого закрытия. Меня всегда занимал вопрос, знали ли меня продавщицы в лицо как любителя почитать на халяву? Я боялся, что однажды они повесят на дверях табличку, закрывающую мне доступ в магазин.

Я вошел, и меня окружил приятный, знакомый запах новой бумаги. 

Иногда она заходила к нам, даже оставалась на ужин. В таких случаях за столом повисало осязаемое напряжение. Родители старались делать вид, что все нормально, и Алессандра порой пыталась им подыграть.

Ничем нормальным здесь и не пахло. Она не могла простить им своего поражения, их бестолковой любви и неуклюжей заботы. Почти всегда корка притворства лопалась, и кипевшая под ней подобно лаве злоба выплескивалась наружу. Она говорила какую-нибудь грубость или гадость — в зависимости от обстоятельств или настроения — и уходила.

Потом я открыл книгу и, как всегда, начал читать.

На предшествующей прологу странице помещалась цитата английского писателя, которого я тоже не знал.

«Прошлое — это чужая земля: там все по-другому».

Вместо того чтобы перевернуть страницу, я закрыл книгу и понес ее в кассу.

Затем я сразу же пошел домой — мне не терпелось углубиться в чтение. Спокойно, у себя на кровати, где меня никто не побеспокоит.

Это был прекрасный роман, полный ностальгии и пьянящего очарования.

В нем рассказывалось о французском студенте, чья молодость проходила в Америке пятидесятых годов. О приключениях, нарушенных табу, инициации, стыде, любви и утраченной невинности.

Я не отрываясь читал до вечера, пока не перевернул последнюю страницу. Ни тогда, ни потом — по прошествии многих лет — я не мог отделаться от ощущения, что эта книга написана обо мне