Мир состоит из различий. И каждое место заслуживает своего названия.

"Если бы удалось укрыться от людей и воспоминаний, время бы наверняка излечило бы все раны."

Все дело в выборе. Я могу остаться в прошлом и отравить себе существование ненавистью к людям за то, что они сделали, или же простить их и больше о них не вспоминать. Свет в океане

«Ніколи не варто недооцінювати важливість хорошої дружини».

«На війні людина не думає на кілька років чи місяців уперед, вона планує наступну годину, може, дві. Усе інше — здогади».

«Ще пізніше з’явилися військові меморіали, та не на честь втрачених життів, а на славу перемозі, що була здобута тими втратами, наголошуючи, як добре бути переможцем. «Непереможні, але мертві, — бурмотів дехто. — Гріш ціна такій перемозі».

«Пережите на війні змінює людину. Правильні та неправильні вчинки для декого не настільки різняться».

— Я про те, що справді пишався б, якби мав честь потиснути руку герою.
— Шматок латуні не робить тебе героєм, — відповів Том. — Більшості хлопців, які дійсно заслуговують на медалі, вже немає. На твоєму місці я б таким не страждав, друже, — сказав він і почав зосереджено вивчати мапу.

— Чому посміхаєшся? — захопила Тома зненацька дівчина.
— Пробач! — Він відчув, що його обличчя залилося рум’янцем.
— Ніколи не вибачайся за те, що посміхаєшся!

«І поряд хтось просто радів життю. Раптом Том відчув: це найкращий доказ того, що війна справді закінчилася».

Любовь важнее любых инструкций.

— Если для тебя это так важно, я, конечно, расскажу, но мне бы не хотелось. Иногда прошлое лучше не ворошить.
— Но семья не может оказаться в прошлом. Она всегда незримо присутствует рядом.

Тому казалось, что он — часть какого-то целого, чего-то вечного, для которого не имеет значение ни день, ни десятилетие. Природа просто ждала своего часа, чтобы принять и использовать его атомы для создания новых форм.

Никогда не знаешь, что в жизни пойдет на пользу!

“Том смотрел на Изабель и пытался поймать ее взгляд. Ему хотелось увидеть на ее лице ту улыбку, которая так часто напоминала ему свет маяка на Янусе — верный, надежный и вселяющий уверенность, что в этом мире он не одинок и не потеряется.”

“— Иди-ка сюда. Давай обнимем папу. Ему сегодня грустно. — И она посадила девочку ему на колени, чтобы они могли обе крепко обнять его.
— Улыбнись, папа, — сказала Люси. — Вот так! — показала она, растягивая рот до ушей.”

“Если ты решишь ответить на письмо, я буду очень рад. Как-никак ты мой сын, и, пока сам не станешь отцом, ты вряд ли поймешь все, что стоит за этими словами.”

“— Тебе, может быть, не важно, как это скажется на мне, но подумай о сестре. Ты же понимаешь, что будут говорить люди.
— Эти «люди» — жалкие и лицемерные ксенофобы!
— Вижу, что университетское образование не прошло даром! Теперь ты запросто можешь унизить отца мудреными словечками!”

“Ребенок был маленький, не больше предплечья Тома, но он держал его так, будто у него в руках оказался осьминог.”

“той же одержимостью к обозначению объяснялось и решение картографов разделить единую водную массу на два океана, хотя определить, где их течения расходятся, не представлялось возможным. Деление. Обозначение. Поиски отличий. Какие-то вещи никогда не меняются.”