Чужая сила

... общаюсь с мамой в гомеопатических дозах. То есть — преимущественно по телефону и не сводя беседы к острым личным темам. Политика, погода, рост цен — пожалуйста. А все: «Может, поговоришь со Светочкой, вы же такой отличной парой были? Я с ее мамой общалась, она, оказывается, до сих пор одна, может, и срастется у вас» — это сразу нет. Личное — это личное. Я сам тут все решу.

Я почесал затылок — моих бутеров не наблюдалось. Точно помню, что клал их вот сюда, между пластиковой помятой коробкой-бутербродницей Лешки Ухлина, начальника программистов, на которой написано «Warning! Заправлено термопастой!», и фольговым кругляшом Рыжкова с неизвестным содержимым. Коробка есть, кругляша нет. И моего пакета тоже нет. Вот что за люди, а? Кто-то сожрал.

Так сказать, любишь кататься — люби и катайся.

Так вот — я внимательно изучил все эти ксерокопированные листочки, которых было не так и много, потратив на это почти половину четверга. Вложил их в папку с надписью «Нормативка» и читал себе спокойно. Проверенный метод, всегда работает. Книгу так читать стремно, могут попалить, а вот ксерокопии — запросто.

Может, вы и правы, — задумчиво произнес я. — Большое добро всегда требует больших жертв.

... только попадая ненадолго в отчий дом, ты вспоминаешь, почему так радовался, когда в свое время из него сбежал.

Винокуров у нас фейерверк, вокруг него даже воздух искрит. Шутки, прибаутки и все такое прочее, включая восхищенные взгляды девчонок из кредитного и даже операционного. Просто последних чем-то удивить сложно, они с клиентами работают, а это полностью отбивает все чувства — от удивления до отвращения. На «текучке» сидеть — это, я вам скажу, еще то удовольствие.

– Ну, Саша, ты и силен зарабатывать приключения на свою голову. Когда успел?
– Долго ли умеючи, – невесело усмехнулся я. – В моем случае клизма сама находит пациента

... с того момента, когда мы вошли в них, времени прошло не так и много, просто для нас оно измерялось не минутами, а эмоциями. Все относительно, как говаривал Энштейн.

Домой поехала, у нее мама приболела. Дел у нас, понятно, как грязи, но мама — это святое.