Война

Арнольд Фридрих Фит фон Гольсенау, аристократ по происхождению и коммунист по убеждениям, сам воевал на Западном фронте. С 1911 года он служил офицером в престижном саксонском лейб-гренадёрском полку, а в Первую мировую командовал ротой и, время от времени, батальоном. В 1928-м вышел и стал популярным роман Krieg ("Война"), основанный на его личных заметках. В том же году писатель вступает в Коммунистическую партию Германии, отказывается от дворянского титула и становится Людвигом Ренном в честь героя своей первой книги.

Кто же он такой, этот его Людвиг Ренн? Простой рядовой, ефрейтор, мобилизованный на Западный фронт в первые же дни войны. Отрывисто, сухо и немногословно он описывает весь свой фронтовой опыт от переброски в Бельгию и попадания в окопы Франции до возвращения, в числе последних немецких частей, в побеждённую Германию после поражения в войне и отречения кайзера. Людвиг не испытывает ненависти к неприятелю, его заметкам не свойственна пламенная патетика, они малоэмоциональны и по большей части безоценочны. Туда направлены, там был бой, этот ранен, этот убит. Чувства Людвига словно заморожены, а мысли заторможены. Дёрганное положение, когда не всегда понятно, где точно находятся вражеские позиции, а приказ к выступлению может быть отдан в любой момент, сводит существование к самому базовому: поесть, поспать, постараться сегодня не умереть. Мысли отсутствуют, усталость перманентна, однообразие позиционной войны отупляет своей бесцельностью.

В начале июля наш батальон был снят с передовой и направлен в тыл, примерно в тридцати километрах от линии фронта, чтобы мы могли восстановить свои силы. Все мы привыкли ходить, ссутулившись, так как в низких блиндажах и окопах, где часто встречались балочные перекрытия и повсюду висели телефонные провода, все время приходилось нагибаться.
Непривычный марш по жаре с полной выкладкой был очень утомителен. Ночная жизнь в темных и сырых блиндажах словно бы выпотрошила нас.

Марна, Шайи, Сомма, Эн-Шампань. Ранение, госпиталь, возвращение в строй. Квартиры, окопы, квартиры, окопы. Людвиг безуспешно пытается понять, что за постоянный страх поселился в его душе. Страх, справиться с которым не помогают ни выпивка, ни весёлые байки, и который не про смерть, ранение или плен.

У меня было очень странное состояние: словно я все время теряю способность соображать и должен овладевать ею заново. Я мучительно ощущал свою вялость, несобранность, меня терзало сознание неисполненного долга. И при этом я чувствовал себя жалким, и меня одолевала тоска.

Разлад между тылом и передовой всё явнее, признаки разложения всё заметнее, и даже своего отношения к перемирию Людвиг понять до конца не может. Тревожность, вечный спутник последних лет, постепенно ослабляет свою железную хватку, но беспокойство всё равно не оставляет до конца, ведь впереди – неизвестность.