Иномирянка для министра

— Самое трудное в управлении страной — получить верную информацию о положении дел.

— Вступая в должность, я обещал блюсти интересы и длоров, и простых людей Алверии, — глухо напомнил я.
— Ты прекратишь войну.
— Ценой многолетней, а то и пожизненной кабалы.
— Но не нам же её платить. Простые люди — они тупы, ленивы и от рождения склонны к преступлениям. Дополнительная работа пойдёт им на пользу. А мы — мы избранные, наша кровь священна, наше право — вести людей в то стойло, которое мы считаем для них лучшим.

Как бы я хотела объяснить, что совсем не верить в людей… неправильно, разрушительно. После этого внутри остаётся выжженная пустыня. Только надежда на лучшее может спасти от отчаяния.

— Я заметил, что чем выше должность, тем чаще приходится сталкиваться с человеческой подлостью. Такое чувство, что ничего доброго и светлого в людях быть не может.

- Поддался на уговоры женщины не отнимать единственного сына, и чем это обернулось? Иногда мне кажется, что сострадание… просто недопустимо.
Сердце будто пронзило льдом. Стискивая ладонь Раввера, повернулась, поймала его злой взгляд.
— Нет, Раввер, ты неправ. Сострадание необходимо. Иногда оно заканчивается плохо, но без него нельзя.

— В мире много несправедливости. Но любовь — самое несправедливое из всех чувств. Его не вызовешь намеренно и не уничтожишь усилием воли. Оно просто есть или нет, и оно не спрашивает, насколько это честно.

- Весь мой привычный мир разваливается, - грустно пояснил он. - То, ради чего я боролся, отнимают у моей страны. То, во что я верил, оказалось ложью. То, что я считал незыблемым, рушится.

• Страну можно и нужно защитить. Вместо лжи ты знаешь правду, и в неё можно верить. А на месте разрушенного будет новое. Ничто не вечно, мы обречены меняться и менять.

Точно к хищникам в клетку, вошёл в малый мужской зал. Все сразу посмотрели на меня.
Тот, кто считает женщин неисправимыми сплетницами, просто не бывал в обществе уединившихся мужчин.