Цитаты из книги Э. Тернбулл. Скотт Фицджеральд

Почему могилы наводят людей на мысль о тщете жизни? Хотя я столько слышала об этом, и Грей пишет о том же так убедительно, я все же как-то не могу представить себе безнадежности прожитого. -(Зельда пишет Скотту).

Смерть в старости так прекрасна, так упоительно приятна. Мы умрем вместе, я знаю, любимый мой. -(Зельда пишет Скотту).

После приезда в Нью-Йорк он послал ей [Зельде] телеграмму: «МОЕ СОКРОВИЩЕ, МЕЧТА, ВДОХНОВЕНИЕ И ВЕРА. ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА. ЭТОТ МИР — ИГРА, И, ПОКА Я УВЕРЕН В ТВОЕЙ ЛЮБВИ, В НЕМ ВСЕ ВОЗМОЖНО. Я В СТРАНЕ ГРЕЗ И СВЕРШЕНИЙ И ЛИШЬ НАДЕЮСЬ И ВЕРЮ, ЧТО МОЕ СОКРОВИЩЕ СКОРО БУДЕТ РЯДОМ СО МНОЙ».

Война в Европе подходила к концу, и Фицджеральд отчаянно стремился успеть попасть на нее. (...). Вскоре было подписано перемирие, и войне пришел конец. К неописуемому сожалению Фицджеральда, ему так и не удалось принять в ней участие.

[Зельда и Скотт]. Встреча этих двух людей, глубокое родство которых только начиналось с излучаемой ими чистой, нетронутой красоты, была актом волшебства, если не роком. Современники находили, что внешне они похожи как брат и сестра. Но как много внутреннего сходства было в них!

...бледность [Скотта] лишь подчеркивала скульптурную отточенность его профиля, а несколько широковатое лицо с мечтательными глазами и длинными ресницами подкупало своей хрупкой выразительной красотой.

По правде говоря, армия его раздражала, потому что она отнимала у него время именно тогда, когда он вознамерился посвятить себя подлинному призванию — литературе.

...в ноябре [1917 г.] Скотт явился в форт Ливенворт в штате Канзас для прохождения трехмесячной военной подготовки. Он считал свою молодость, впрочем, как и молодость всего поколения, безвозвратно ушедшей. «Если мы когда-нибудь и вернемся... что меня не очень-то заботит, мы постареем в самом худшем смысле этого слова. В конце концов, в жизни мало что привлекательно, кроме молодости, а в старости, как я полагаю, — любви к молодости других».

Поэзия была его страстью, но все же шедевром, как это представлялось ему, оказался рассказ [«Тарквиний из Чипсайда»]... Этот рассказ в какой-то степени предопределил всю его дальнейшую судьбу.

«...Где-то я прочитал, что все великие поэты создавали крупное произведение к двадцати одному году. Мне оставался всего лишь один год. Кроме того, надвигалась война. Я должен опубликовать книгу потрясающих стихов до того, как погибну». -(Фицджеральд).

[Фицджеральд] твердо решил стать крупным писателем, — если не Шекспиром, то, по крайней мере, на одну ступеньку пониже — Китсом или, скажем, Марло. Эта его самоуверенность раздражала даже друзей и благожелателей.

Это была весна, когда Америка вступила в первую мировую войну [6 апреля 1917 года].

Для Фицджеральда [Кристиан] Гаус стал в американской педагогике эталоном и одновременно маяком, по которому он сверял свой неустойчивый курс жизни.

Гаус [на лекциях] придерживался сократовского подхода. Он выдвигал теории, которые затем предлагал развивать самим студентам, утверждая, что его цель «порождать идеи, а не находить им решения».

[Лекции Кристиана Гауса] выходили далеко за рамки обычной программы, и после их окончания студенты еще надолго задерживались в классе, чтобы продолжить начатую дискуссию.

Позднее Фицджеральд признавался, что Джон Пил Бишоп «за какую-нибудь пару месяцев помог мне распознать разницу между истинной поэзией и поделкой. После этого, одним из моих первых откровений было то, что, некоторые преподаватели, обучавшие нас поэзии, на самом деле ненавидели ее и абсолютно ничего в ней не смыслили».

Он [Скотт] избрал своей специальностью английскую литературу, но его раздражили академический подход к ней и консервативный дух, царивший на кафедре английской литературы.

В своих взглядах на женщин он был романтик и абсолютно лишен цинизма. (...). Чисто физическое влечение было развито в нем в меньшей степени. И ему претила скабрезность.

...в нем жил романтик. Он видел красоту жизни, хотел упиваться ею, и передать это ощущение другим. В нем чувствовалось что-то возвышенное и идеальное, что вечно побуждало его к познанию еще не пережитого.

...«людей можно ласкать словами». -(Фицджеральд).