Анни Маннинен

«Пусть жена и дети идут своим путем, — думал он. — А я пойду своим. Я, наверно, самый никчемный человек на свете. Жена и дети слишком хороши для меня… Нечего их больше мучить…»

Это было невыносимо. Отец закрыл глаза. И в эту минуту его сердце, навсегда, казалось, окаменевшее в заточении, сжалось от боли. Его захлестнула волна горячей отцовской нежности. Так уж устроено сердце — оно должно любить.