One Shot

Драться внутри дома гораздо проще. Люди начинают испытывать страх, когда в их доме появляются посторонние. Они этого боятся.

— У вас очень прямолинейная манера действовать. В учебниках такого не найдешь.
— Я могу вас научить. Здесь важна неожиданность. Если врагов удается застать врасплох, то не требуется бить очень сильно.

Все психиатры, которых он встречал, любили отвечать вопросом на вопрос. Возможно, этому их учили с самого первого студенческого дня.

Все сложилось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Значит, это неправда.

Он отлично владел тактикой ведения дел в суде. Прекрасно умел установить верный ритм допроса. «Вопрос — ответ, вопрос — ответ». Именно так удается заставить человека раскрыться. Обвиняемые подчиняются ритму, и все рассказывают.

Военная статистика свидетельствует, что в современной армии пехота тратит пятнадцать тысяч боевых патронов, чтобы убить одного врага. Результаты снайперов лучше. Значительно лучше. Фактически в двенадцать с половиной тысяч раз лучше. Снайперы убивают одного врага, расходуя 1,2 патрона.

Ричер любил месть. "Месть - прежде всего" - его кредо. Покажи им, с кем они имеют дело.

Ричер словно испарился. Никакой кредитной истории. Он не был зарегистрирован как владелец недвижимости, машин или лодок. Никаких долгов. Никаких данных, касающихся конфискации имущества. Никакого адреса и телефонного номера. Никаких платежных документов. Никаких судебных решений. Он не был мужем и отцом. Джек Ричер был призраком.

Тюрьма округа была не самым приятным местом, в ней отвратительно пахло и постоянно стоял шум. Она была катастрофически переполнена, социальные и этнические страсти, которые удавалось усмирять на улицах, бушевали здесь с невероятной силой. В камерах сидело по три человека, а охранников не хватало. Арестантов-новичков называли фишками, и им предоставляли самим о себе заботиться.

Он был незаметным человеком. Его никто не запоминал. Средний рост, средний вес, обычное лицо. Просто «дыра в воздухе», иногда это его огорчало, но часто давало преимущество. Люди смотрели на него, но словно не видели. Их глаза не задерживались на нем и скользили дальше.

Его глаза были прежними. Возможно, теперь они немного запали и в них появилось знание чего-то нового. Но они сияли все тем же синим цветом, подобным сиянию льда под арктическим солнцем. И еще они напоминали цветную карту с изображением двух одинаковых горных озер, образовавшихся после таяния снегов.

Птица, летящая по небу на расстоянии в сто ярдов, является легкой мишенью. Та же самая птица, проносящаяся с той же скоростью на расстоянии шести футов от вашего лица, становится непоражаемой целью.

Невероятно женственная, она оставалась женщиной в мире мужчин, и при этом в ней ощущалась твердость — если знать, где искать. Эта твердость таилась в глубине ее глаз.

На мужчин, курящих в дверях офисов, не обращают особого внимания. Как и на разговаривающих по мобильным телефонам. Стой хоть целую вечность, прижав «Нокию» к уху, и никто даже не посмотрит в твою сторону.

Вероятно, самая противоестественная вещь, которую человек может заставить себя делать, это медленно и неуклонно идти к дому, где засел снайпер с винтовкой, направленной в центр твоего тела.

Существующий социальный порядок во многом является мошенничеством, а основы любимых верований общества — не более чем иллюзия.

— Частные военные компании, нанимающие американцев и воюющие за океаном, совершенно справедливо считаются плохой новостью, особенно когда они отправляются в Африку. Поэтому эти данные строго засекречены и старательно оберегаются.

— Пентагон любит наемников и постоянно их использует.

Адрес Джеба Оливера был номером дома в зоне доставки почты. Такое место гораздо легче найти, чем шоссе с названием вроде улицы Вязов или авеню Кленов. Ричер знал, что в некоторых городах улиц, названных в честь разных деревьев, больше, чем самих деревьев.

Очень любезно с вашей стороны, — продолжал Кэш, — что вы не стали упоминать об этом, когда я сказал, что занял третье место.

— У вас были более серьезные соперники, — заметил Ричер. — Со мной соревновались бездельники.