Die Trying

Ричер – молчаливый, сдержанный, физически подготовленный человек, натренированный сохранять сверхчеловеческое спокойствие.

Его проблема заключалась в отсутствии воображения. Это было его самым слабым местом.

Председатель объединенного комитета начальников штабов занимает самый высокий пост в армии. Директор ФБР занимает самый высокий пост в правоохранительных органах. Оба достигли абсолютной вершины соответствующих служебных лестниц. Но чья лестница выше?

– Тогда это может быть Пенсильвания, – сказала Холли. – Там есть холмы, и там разводят коров.

Каждый человек обладает своим собственным ритмом, характером поведения, столь же неповторимым, как отпечатки пальцев.

Фэбээровцы ломали головы над тем, как получить вторую закладную под свой дом и даже как устроиться на вторую работу, подсчитывали, сколько лет им еще придется проработать в частных охранных предприятиях, чтобы получить хоть мало-мальски весомую прибавку к скудной государственной пенсии. А финансисты наблюдали за ними с самодовольными, снисходительными усмешками.

То, через что он уже прошел один раз и остался в живых, не заслуживает страха.

Тело ростом шесть футов пять дюймов и весом двести двадцать фунтов подходит для многого, но только не для спринта на одну милю.

В этом мире люди ради денег готовы на все.

Тебе в армии когда-нибудь выдавали ботинки твоего размера?
Рэй рассмеялся.
– Такого ни разу не было.

Ричер снова взглянул на книжный шкаф. Пять тысяч классических страниц, на которых повторяется одно и то же: не делай то, чего от тебя ждут.

– Храбрый человек наносит ответный удар, – повторил Боркен. – Но человек, являющийся одновременно храбрым и умным, поступает иначе. Он наносит удар первым, опережая противника. Он наносит удар там, где его никто не ждет.

Он прирожденный лидер. Может уговорить кого угодно сделать что угодно, это я вам точно говорю.

– Мы ходили на выборы на протяжении двухсот двадцати лет. И становилось только хуже и хуже. Правительство не интересуют наши голоса. Оно отобрало у нас всю власть. Распродало нашу родину. Ты знаешь, где находится правительство нашей страны?
– В Вашингтоне? – сказал Ричер.
– Нет. В Нью-Йорке. В штаб-квартире Организации Объединенных Наций. Ты никогда не задавался вопросом, почему ООН располагается так близко от Уолл-стрит? Потому что это и есть правительство.

Ричер посмотрел направо, на темное пятно на полу, оставленное кровью из разбитого носа Лодера.
– Вот таким образом? А что же насчет свободного волеизъявления и демократии? И всего остального? Вы собираетесь сместить одних людей и выбрать на их место других?

– Мы пришли сюда для того, чтобы освободиться от тирании Америки. Мы проведем новую границу, и у нас все будет по-другому.

Ричер обвел взглядом комнату. Прочитал надписи на нарукавных нашивках. «Вооруженная милиция Монтаны». Ну конечно, подумал он, совершенно новая страна.

Старых вояк, желающих просиживать свои толстые задницы в Пентагоне, пруд пруди.

– В ФБР двадцать пять тысяч сотрудников, – сказала Холли. – Из них десять тысяч – агенты.

The rule said: hope for the best, but plan for the worst.