Цитаты из книги Золотой плес

Так сказать, праздношатающийся, довольный жизнью человек.

Книга, по-моему, лучший учитель, советчик и друг. И что самое удивительное – хорошая книга и самого делает лучше. Сколько раз я испытывал это на себе, сколько раз соразмерял свои поступки с поступками любимых героев – Андрея Болконского или Лаврецкого.

Как ценишь с уходящими годами каждый день, каждый час на этой тихой и шумной, горькой и душистой земле!

Ведь в вашей душе, сознайтесь, есть этот лунный тон...

- Городок наш...земному раю подобен: чист, светел, тих, зелен. Жемчужина, а не город!

Это был один из тех светоносных дней, когда над Волгой мыльными пузырями струится марево, а нагретая зелень приобретает остроту и резкость лимона, и в огороде, по садам, распускаются, огненными каплями перевиваются розы.

Подошел, прищурив глаза, отец Яков в полотняном подряснике, с сеткой в руке, - шел, видимо, с пасеки, где роились, бубном звенели над ульями сердитые пчелы. Он внимательно посмотрел, ласково сказал:

- Отрадно видеть искру божию в искусстве!

Моя область - природа, и моя первейшая обязанность - изображать ее правдиво. Никогда, однако, не надо забывать, что живопись не протокол, а объяснение природы живописными средствами. Задача пейзажиста, как называют художников моего типа, необычайно трудна: мы еще только начинаем по-настоящему понимать и писать природу.

Настоящее искусство, думал художник, всегда является результатом предельной внутренней собранности, в основе которой лежит острота и сила впечатляемости. Творческий процесс требует временной замкнутости в себе, обрекает художника на некое подвижничество, берет всего человека, не оставляя ему ничего из его физических и нравственных сбережений.

Любовь к природе как к образу Родины - одно из проявлений патриотизма, который столь благотворно и бережно проносит через всю свою жизнь советский человек.

Талант, умение часто раскрываются в напряженном труде.

Каждый художник в той или иной степени проявляет в творчестве себя, свой внутренний мир. Однако он никогда не должен субъективировать его. Он должен в то же время избегать и другой крайности - того объективизма, когда место искусства занимает фотография.