Скутаревский

- Весна... это когда дуреешь, и не совестно.

Поэзию я всегда считал забавой лживых, бородатых младенцев.

Весна... это когда дуреешь, и не совестно, - не обращаясь ни к кому, значительно признался Скутаревский.

Он поистине любил отчаянных и погибших друзей: мертвых любить приятно и необременительно…

Она спросила, нравится ли она ему; он признался сконфуженно, что в общем она довольно благоприятно действует ему на сетчатую оболочку...

Молодой ученый вступал в жизнь без лавров, без триумфальных арок, даже без лишней пары штанов: буржуазия еще не видела, за что ей следует платить этому угрюмому босяку.

...пел он, разумеется, беззвучно, — с его голосом разумнее было посвятить себя научной работе целиком.

Ученик был прав, учитель торопился, но не потому, что д о г о н я л о сзади, а потому, что ж д а л о впереди.

...прекрасная человеческая жадность - знать!

Итак, Серж, запомни этот час на всю жизнь: мы отъезжаем в будущее", - сказала жена по-французски, с носовым пономарским прононсом, от которого еще блевотнее стало во сто крат.

Тот скрытно улыбнулся куском лица, видимо предназначенным только для этой цели.

- С точки зрения морали я не нахожу ничего предосудительного в том, чтобы под влиянием нагана отдать не только знания, а и кошелек.

- Отмени, товарищ, отмени... в своем ты уме? Какой я правитель? Лежу в жизни бездвижно, как говядина...

И прожуйте сперва: вы расходуете хлеб на мой пиджак.

Ему приходило в голову и раньше, что человек имеет право не походить на ту стандартную модель, которую придумал для него тупой и честный доброжелатель.

Он вообще любил гордых, - с ними легче переносятся несчастья, а счастье можно разделить и с собакой.

Разве слепому не будет и в ненастную ночь светить луна, если ему об этом сообщит любимая девушка?

не спускал глаз с Кеши, который действительно проявлял такую активность, что страшно было на человека смотреть.

— Я не утверждаю, что она воровка, но шпионкой она может быть вполне.

— У тебя имеются точные сведения?.. А ты уверен, что ты сам не шпион при мне? — взорвался отец.

Арсений отвернулся и улыбнулся, потупив глаза.

— Знаешь, ты довольно странный человек, отец, — сказал он напоследок.

— Да, характер мой всегда отличался некоторым своеобразием. — И опять ушел к телефону.

Он догадался вдруг, что все в доме его ненавидят; это было новостью для него, ему стало грустно и тошно…