Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

– Айрин, что сотворили мои любимые внуки? – перефразировал вопрос герцог.
– Натюрморт сожрали! – грозно выпалила я.
Пауза. Недолгая и абсолютно ненапряженная.
– Как это? Прямо сам натюрморт? – удивился хозяин здешних земель. – Сам холст?
Я сделала подчёркнуто глубокий вздох и ответила уже спокойнее:
– Нет, только натуру.

Ну и самое, пожалуй, важное: нервозность – это всегда подозрительно. Чем больше я нервничаю, тем выше шансы вызвать лишнее любопытство.

– Ваша светлость, прекращайте! Девочка приехала в гости, а вы допросы устраиваете. Где ваша вежливость?
– Я старый брюзга, – отмахнулся от замечания герцог. – Мне можно.

Намёк – это лишь намёк, и пока слова не произнесены, можно притвориться, будто всё нормально. Представить, что собеседник имел в виду нечто другое. Не то, о чём подумала ты!

– Так. Если из-за вас Айрин сбежит, то клянусь – перееду в столицу и собственноручно займусь личной жизнью каждого из вас!
Братья не испугались, но переглянулись.
– Нужно срочно замуровать все выходы из замка, – сказал Осберт.
– Нереально, – отозвался Ид. – А вот взорвать железную дорогу…

О боги, какие они всё-таки дураки! Впрочем, по части дурости, я вне конкуренции.

– Правильно, малышка. Бойся. Ты на территорию самого матёрого хищника ступаешь.
– Нет, дорогой, – не сдержавшись, парировала я. – Я ступаю на территорию самого безопасного «поросёнка».
Идгард замер, а лицо изумлённо вытянулось, но только на секунду. Затем мне продемонстрировали весьма коварную ухмылку…
– Что? – спросила настороженно.
– Ничего. Просто если я – «поросёнок», то… кто моя жена?
Реплику я не оценила, заявила уверенно:
– У нас межвидовой брак!

Шутил. Вот точно шутил! И я даже улыбнулась, хотя никакой радости не испытала. Ну а кому приятно узнать, что о нём что-то разнюхивают? Тут и святой, в чьём шкафу не то что скелета – косточки нет, напряжется.

Они успели! Добрались до библиотеки и замерли дверь на засов! Причем слабое звено в лице престарелого герцога Раванширского,оказалось самым шустрым-лорд Стин крутил колеса кресло-каталки с такой скорость, что за ним пыль стояла!

Обычные вещи часто складываются в нечто особенное. Собственно, если приглядеться, всё особенное состоит из вполне банальных вещей.

- Знаешь, они очень хорошие, - продолжила она. - Но иногда ведут себя как настоящие поросята.
Братья замечание матери не оценили и как-то очень дружно насупились...

• "Поросята"? - повторила я. - Хм... какое чудесное сравнение.

- Айрин, ты меня любишь?

• Ну разумеется, нет.

Осберт не просто хохотал-он плакал! Сидел, хрюкал и размазывал слезы по раскрасневшемуся лицу. Периодически из груди младшего судьи вырывались этакие всхлипы-стоны , и в какой-то момент я начала опасаться, что у него начинается припадок.

- Айрин, - буквально промурлыкал он.
Я... нет, не дрогнула. Просто мурлыкающий "поросенок" - это... В общем, совсем не то, от чего девичье сердце тает!

... мысть о том, чтобы оказаться прикопанной, страха не вызывала, даже наоборот, несла некоторый позитив. Ведь после этого я стану недосягаема, и никто достать уже не сможет.
Буду... лежать и получать удовольствие. Получать удовольствие и... лежать. А сверху будет расти травка и всевозможные, надеюсь красивые, цветочки.

– Вы! – вопила леди Элва. – Да как вы посмели? Как могли не предупредить меня? Я тут… извелась вся, а вы… Жулики! Прощелыги! Аферисты!

– Ты симпатичная и приятная, и маме точно понравишься. А главное, ты меня не любишь, значит вешаться на шею не станешь, и не воспримешь знакомство с мамой как обещание жениться