Цвет волшебства

...что ему не нравилось в героях, так это их обыкновение быть самоубийственно мрачными в трезвом виде и человекоубийственно буйными в пьяном.

- Я просто хочу познакомиться с этими людьми. Чтобы, вернувшись домой, я мог похвастаться этим.
"Знакомство с клиентами "Барабана" скорее будет означать, что ты вообще не вернёшься домой, - мрачно подумал Ринсвинд. - Разве что ты живёшь ниже по течению и твой труп случайно пронесёт мимо".

– Ну? – шепотом спросил он. – Какие-нибудь предложения имеются?
– Разумеется. Нападаем с разгону, – с презрением ответил Кринг.
– И почему я об этом не подумал? – удивился Ринсвинд. – Не потому ли, что у всех у них арбалеты?
– У тебя пораженческий образ мысли.
– Пораженческий? Это потому, что я сейчас потерплю поражение!
– Ты сам себе враг, Ринсвинд. Причем самый худший, – заявил меч.

Меч был абсолютно черным, того оттенка черного, который есть не цвет, но скорее могила всех цветов.

-- Я вызываю вас, -- объявил Хрун, свирепо взирая на братьев. -- Обоих сразу.
Льо'рт и Льартес обменялись взглядами.
-- Ты будешь сражаться с двоими одновременно? -- уточнил Льартес, высокий жилистый парень с длинными черными волосами.
-- Ага.
-- Соотношение сил довольно неравное...
-- Ага. Меня больше.

Империя предпочитает, чтобы люди оставались там, куда она их определила.

– Как и полагается, когда умирает главный ремесленник, мы почтим его память кратким периодом траура. – Он проследил взглядом за навозной мухой, которая уселась было на золотой глаз, но, озадаченная, вспорхнула и улетела прочь. – Все, траур закончен. Достаточно.

— Мы не собираемся обращать вас в рабство. Пожалуйста, успокойтесь на этот счёт.
— Что ж, прекрасно, — одобрил Ринсвинд.
— На самом деле вас принесут в жертву, — безмятежно продолжал Гархартра.
— Принесут в жертву?! Вы собираетесь убить нас? — завопил волшебник.
— Убить? Да, конечно. Разумеется! Вряд ли вы станете жертвами, если мы вас не убьём. Но не беспокойтесь, это будет сравнительно не больно.

Если драконов не существует, мир и в половину не такой, каким ему следует быть.

Паника, терзавшая Ринсвинда, несколько отступила. Скорее всего, он уже перевалил за барьер ужаса и сейчас пребывал в том мертвецки спокойном состоянии духа, которое лежит на другой стороне.