про Льва Ландау:
1) - А разве мир искусства, литературы не интересует вас, не приносит удовольствия?
- Это совсем другое.
- Эйнштейн говорил, что Достоевский дал ему больше, чем Гаусс.
- Не знаю. Может быть. Я не люблю Достоевского...
- А кого вы любите?
- Больше всего Гоголя, Байрона по - английски. А из советских писателей - Константина Симонова. Но это не имеет к моей работе никакого отношения. Мир науки и мир искусства не связан для меня никак.
2) Я не сказал бы, что Ландау был скромен. В нем вовсе не было той обиходной скромности, которую мы в нашей жизни часто путаем с застенчивостью. Он говорил о себе мало не потому, что ему было нечего сказать, а потому, что ему это просто было неинтересно. Но когда он говорил, он никогда не принижал себя, он знал себе цену, знал, как она высока, но относился к этому обстоятельству с достойным спокойствием, без суетни и мельтешни.
3) Ценность человека определялась для Ландау делом, которое этот человек сделал. Не знаниями, популярностью - только делом. Если речь заходила о человеке, неизвестном ему, он сразу спрашивал: "А что он сделал?"
4) "Без любознательности, - писал Ландау, - нормальное развитие человека, по-моему, немыслимо. Отсутствие этого драгоценного качества зримо при всяком столкновении с куцым интеллектом, со скучным старичком любого возраста".
5) Болит, а он шутит. Трудно, а он смеется
6) Он никогда не ругался со своими научными противниками, он шутил. Это было куда опаснее, чем брань. Бранные слова тяжелы, как камни, а шутки - они летают и иногда залетают очень далеко...
Ваша оценка
2 понравилось