Цитаты из книги The Egyptain

Ведь деяния человека словно брошенный в воду камень  — он издаёт громкий и сильный всплеск, но немного погодя на воде снова гладь, а от камня и следа не видно.

К тому же, как сказано, есть много способов говорить правду, и среди них встречаются столь осторожные и уклончивые, что, даже произнесенное, слово правды становится неразличимым и неузнаваемым.

Может быть, жизнь все-таки лучше смерти и живой человек важнее мертвого бога, хотя, не испытав смерти, я не могу с уверенностью этого сказать, но вряд ли она хуже отчаянного двухнедельного пьянства, так что, может быть, я уже отчасти познал смерть.

Но мудрецы говорят, что одно зло изгоняется другим. Правда ли это – не знаю, но догадываюсь, что второе зло может быть еще хуже первого.

Он говорит, что живет правдой, но ведь правда – как острый нож в руках ребенка, а еще хуже – в руках безумца. Всем известно, что нож следует держать в ножнах и пользоваться им только при истинной надобности. То же и с правдой, она ни для кого не бывает так опасна, как для правителей и повелителей.

... ведь если женщина хочет показать мужчине, что любит его, она прежде всего что-нибудь ему запрещает, давая почувствовать свою власть над ним.

«Нет такой печали, которой не смягчило бы вино. Нет такой потери, которую вино не помогло бы перенести. Пей вино, и печаль твоя утонет в нем, как мышь в горшке с водой, не обращай внимания, если оно сначала покажется тебе горьким, ибо чем больше пьешь, тем вкуснее оно становится, и скоро твоя печаль покажется тебе далеким облаком на небе».

Дерево в Вавилонии так дорого, что дверь передается по наследству от отца к сыну, а меняя жилье, даже богатый и знатный берет с собой дверь.

– Только несчастный невежественный негр или грязный сириец справляет нужду на улице. Египтянин делает это в стенах дома.

Когда приходит старость, память словно птица стремится назад, к дням детства.

... Так уж, видно, предопределено, что в зрелом возрасте человек вообще становится более одинок...

Всё в мире повторяется, всё неизменно под солнцем, сколь бы не менялись одеяния людей и их слова.

Остерегайтесь всяких новшеств, ибо для бедных всякая перемена – к худшему, и, что бы в мире ни совершалось, будьте уверены, что у бедняка в хлебной мере зерна убавится, а масло в кувшине поползет вниз

Где же мне тогда воровать, если не от твоего богатства, если не от твоих доходов, которые я умножаю для тебя!

Фараоны ведь тоже люди: их желания и ненависть, их боль и отчаяние подобны нашим. Сколько бы их ни причисляли к сонму богов, они ничем не отличаются от нас. Они властны срывать свой гнев и освобождаться от страха, но от страстей и разочарований их не в силах оградить никакое могущество.

У меня было чувство, что со мной случилось нечто иное, чем с ним, и все мое существо оплели невидимые золотые нити. Я,пожалуй, был прав, потому что важно, наверное, не то, что человек делает, а то, что чувствует его сердце тогда, когда он делает это. 

Человек - раб своего сердца: он старается закрывать глаза на всё неприятное и верить только желанному.

Самая высокая стена не способна препятствовать любви.

В богатых домах, куда после визита одного целителя приглашают еще двух или трех для совета в сложных случаях, собратья по профессии скорее покроют ошибку первого врача, чем станут разоблачать ее на позор всей своей касты. Поэтому-то говорят, что врачи вместе хоронят своих больных.