Цитаты из книги Aélita

Никогда ещё Лось с такою ясностью не чувствовал безнадёжную жажду любви, никогда ещё так не понимал этого обмана любви, страшной подмены самого себя — женщиной: — проклятие мужского существа. Раскрыть объятие, распахнуть руки от звезды до звезды, — ждать, принять женщину. И она возьмёт всё и будет жить. А ты, любовник, отец, — как пустая тень, раскинувшая руки от звезды до звезды.

Каким бы возвышенным чувством он ни смутил тебя, - в тебе пробудится женщина, и ты погибнешь.

Сын Неба говорил, что на Земле они знают что-то, что выше разума, выше знания, выше мудрости. Но что это - я не поняла. От этого моя тревога. Вчера мы были на озере, взошла Красная Звезда, он указал на неё рукой и сказал: "Она окружена туманом любви. Люди, познающие любовь, не умирают." Тоска разорвала мою грудь, учитель.

Бессонной ночью, стоя в воротах сарая, Лось, точно так же, с холодной печалью глядел на восходивший Марс. Это было позапрошлой ночью. Лишь одна ночь отделяла его от земли, от мучительных теней. Но какая ночь!

Пылающее, косматое солнце стояло высоко над Марсом. Такое солнце видывали в Петербурге, в мартовские, ясные дни, когда талым ветром вымыто все небо.

Борьба - прекрасно. Смерть - прекрасно. Только - ни музыки, ни цветов, ни лукавого обольщения. Больше не хочу духоты.

Земля, земля, зеленая, то в облаках, то в прорывах света, пышная, многоводная, так расточительно жестокая к своим детям, политая горячей кровью, и - все же любимая, - родина...

«… во всем росте цивилизации лежит первоначальная ошибка. Дальнейшее развитие знания должно привести к гибели: человечество поразит само себя».

Страшнее страха - жалость.

– Twenty three, – наконец проговорил он, что должно было означать: «Черт возьми меня с моими потрохами».

Не ищи, не найдешь дороже моей жалости.

Люди Земзе были огромной силы и большого роста. Они отличались одним необыкновенным свойством: на расстоянии они могли чувствовать природу и форму вещей, подобно тому, как магнит ощущает присутствие другого магнита. Это свойство они развили во время жизни в темных пещерах тропических лесов.

- Ну, нет, по ночам в эти паучиные места я не ходок, - сказал Гусев, отвинтил люк и полез в аппарат.

Кровяным, то синим, то алмазным светом переливался Марс, - высоко над спящим Петербургом, над простреленными крышами, над холодными трубами, над закопченными потолками комнат и комнаток, покинутых зал, пустых дворцов, над тревожными изголовьями усталых людей.

Подошли к роще. Пышные, плакучие деревья были лазурно-голубые. Смолистая, небесная листва шелестела мягко, шумели повисшие ветви. Сквозь пятнистые стволы играла вдали сияющая вода озера. Пряный, сладкий зной в этой голубой чаще кружил голову.

Первородное зло было в том, что бытие, - жизнь земли и существ, постигалось, как нечто, выходящее из разума человека. Познавая мир, человек познавал только самого себя. Человек был сущностью, мир - плодом его разума, его воли, его сновидения, или бреда. Бытие лишь - сознание человека, Сущего, Я.