Цитаты из книги Чёрный Янгар

Такие, которые только прошлым дышат, в настоящем слабы. Прошлое надо забыть.

Женщину силой брать - что воду пороть. Кроме брызг да обид, ничего не будет.

Лучше умереть человеком, чем жить чудовищем.

Золотые рода кичатся своими корнями, забывая, что любое родовое древо начиналось с одного человека.

«Ей твоих детей носить, – наконец вымолвил Кейсо. – Ей их кормить. Ей первые песни петь. И как знать, что услышат твои дети от матери? Нельзя обижать жену, Янгар. Нельзя недооценивать воду. Один раз поверху пройдешь, а в другой, глядишь, и омут под ногами раскроется.»

Любую дорогу нужно пройти до конца.

Лучше умереть человеком, чем жить чудовищем.

- У тебя есть мужчинка? - Был. - Друг? - Муж. - Му-у-ж, - вздохнула лаакье. - Я себе тоже мужа завести хотела. Раньше. Давно. - Не вышло? Она покачала ногой, и тонкие пальчики скользнули по водяной глади, ее не потревожив. - Тонут.

Каам устраивался перед зеркалом и перебирал кисти. В лазуритовой шкатулке у него множество кистей и еще краски: красная – для губ, синяя – для век. Янгару было смешно наблюдать за тем, сколь сосредоточенно каам разрисовывал лицо. И было время, когда Янгар смеялся в голос. А каам лишь отмахивался, дескать, только глупцу чужие обычаи смешными кажутся. На глупца Янгар не обижался.

Я подняла голову, взглянув на золотую монету солнца. Жаль, что до лета не выйдет дожить. Глядишь, тогда бы я стала человеком. Интересно, есть ли душа у хийси? И если есть, то примет ли ее Пехто? – Не думай о смерти, – зло сказал Олли. – Никогда не думай о смерти, если хочешь жить! Хочу.

Мир темен. А будущее и того темнее.

Женщину силой брать, что воду пороть. Кроме брызг да обид ничего не будет.

Продай. Пусть увезут подальше… Слова звучали в голове. И Янгхаар, взвыв, дернул себя за волосы. Но боль, причиненная себе, была ничтожна по сравнению с той, которую причиняла память.

Сны - это ведь всего-навсего сны. Слепые пряхи собирают их по крохам из остатков надежд, оброненных слов и ненужных воспоминаний, замешивают в серебряном лунном тазу, сдабривая девичьими мечтами. А после тянут тончайшую нить, из которой вывязывают полог. И полог этот летит на землю, накрывает незримой сетью души. Мою и вовсе опутал

у каждого свой путь. И боль своя.

Лето умерло на остриях копий. Алый осенний плащ разодрали клинки. И земля, не выдержав боли, позвала дожди.

– Спасибо. – Я целую ледяную ладонь. – Люди… – Чайкой над водой мелькает тень печали в черных глазах богини. – Только люди умеют прощать. Не потеряй свой дар, Аану.

Все люди носят маски.

Говорят, что у истока времен в мире не было ничего, кроме самого мира, сделанного из чистого золота. И был этот мир столь тяжел, что однажды под собственной тяжестью разломился пополам. Так появились первые боги. А когда они взглянули друг на друга и взялись за руки, то мир возник вновь. Он был и прежним, и иным. В этом новом мире всему сущему была определена его половина.