Маттиас и его друзья

— Сколько лет исполняется папе? — закричал он маме, которая возилась в кухне.
— Отгадай! — сказала мама.
— Восемьдесят пять?!
— Ну уж нет, всего тридцать пять, — засмеялась мама.

— Если не случится ничего веселого, этому дню конца не будет! Такие скучные дни никогда не кончаются! — вздохнул Пелле.
— Но потом они все же когда-нибудь кончаются? — решил уточнить Маттиас.
— Такие дни — никогда!

— Я никогда не пойду в школу, — заявил он. — Буду всю жизнь сидеть дома и играть с тобой, Маттиас.

Чем теплее становилось, тем больше мечтал Маттиас о новогоднем празднике с рождественскими подарками и елкой.
Однажды утром Маттиас вошел в кухню и спросил у мамы, нет ли у нее немного золотой канители, рождественских карамелек, бенгальских огней и прочего. Мол, Пелле задумал нарядить во дворе рождественскую елку.
— Вы что, немножко не в себе?! — воскликнула мама. — Собираетесь наряжать рождественскую елку накануне праздника середины лета!

У Маттиаса волосы непослушно торчали в разные стороны, потому что мама с утра пораньше вымыла ему голову. В общем, день был испорчен. Не мудрено, что вид у Маттиаса был хмурый.
— Лучше, когда мамы ходят на работу! — мрачно изрек Пелле. — Тогда они не мылят с утра детям голову.

— Дядя, если у тебя есть с собой нож, мы можем нарезать веток с деревьев! — предложил Маттиас.
Но Клумпе-Думп замахал обеими руками.
— Вы что, с ума сошли! Ветки нельзя срезать!
— А зачем же тогда деревья вообще? — удивленно произнес Маттиас.
— Для красоты! Деревья надо беречь! — объяснил ему дядя. — Мы будем собирать травы и цветы, которые можно рвать, и когда вернемся домой, соорудим отличный майский шест.

— Бабушка! — заорал Пелле, и это, в самом деле, была она.
Пелле начал рвать и терзать пакет, который она протянула ему. Пакет был большой, а внутри было много-много мелких пакетиков.
И в каждом мелком пакетике лежали разные потешные подарки.
В одном были кусочки сахара; стоило опустить их в сок, как они превращались в маленьких рыбок; в другом — сигареты; стоило их закурить, как начинал идти снег; в третьем — ложки, которые начинали сгибаться, когда их подносили ко рту.

— Вот веселая игрушка. И стоит как раз полторы кроны.
Маттиас открыл коробку и вытащил оттуда какую-то вещь, напоминавшую изогнутую трубу. Но стоило в эту трубу подуть, как по кругу начинал двигаться маленький поезд.
— Нет, эта игрушка нужна мне самому! — решительно заявил Маттиас. — Больно жирно для Пелле Маленького!

— А мой дядя, папин брат, собирает травы и цветы! У него дома много-много сотен трав! — сказал Маттиас.
Вот умора! Смешнее этого Пелле Маленькому никогда ничего слышать не приходилось.
— Он, наверно, помешанный! Как его зовут?
— Его зовут «дядя Клумпе-Думп» [Недотепа].
— «Дядя Клумпе-Думп!» Ой-ой-ой! Вот потеха! Глупее этого имени мне слышать не приходилось.