Эскадрильи летят за горизонт

— Товарищ командир, можно закурить? — спросил Бочин.
— Можно. Присаживайтесь, — указал я на покрытую травой землю. — И откуда вдруг у вас появились столь утонченные манеры? Всегда курили без разрешения.
— Теперь покуришь, — загадочно протянул Китаев.
— Житья не стало, — подхватил Бочин.
— Просто сил нет, — поддержали Зимогляд и Каратеев.
— Да что случилось, товарищи? — удивленно спросил я. И тут заговорили все разом:
— Когда были свои, авиационные адъютанты, жилось легко. А теперь власть взяла в Свои руки пехота...
— Ей давай строевую, стрижку, «брижку», физзарядку, разные дежурства, умопомрачительную чистоту...
— Мы же не солдаты!..
— Сами с усами!..
Хор негодующих голосов показался мне смешным.
— Ну и чего вы хотите от меня? — прямо спросил я.
— Дать ему укорот, чтобы не превышал над нами своей власти, — высказал общее мнение старший лейтенант Зимогляд.
Любопытно было смотреть в тот момент на моих товарищей, солидных людей, опаленных войной и не, раз смотревших в глаза самой смерти. Они всерьез высказывали свои претензии к требовательному адъютанту и очень смахивали на школьников младших классов, предварительно обсудивших в узком кругу свои обиды.
— Но ведь адъютант все делает правильно. У нас стало больше порядка. А какая чистота! Разве это плохо?
— Это, конечно, неплохо, но все равно замашки у него аракчеевские, — изрек Бочин. Мы рассмеялись. — Где это видано, чтобы командира звена назначали дежурным по общежитию? Чтобы подметал пол, достаточно и сержанта.

Ночью приборы освещались мягким синим светом лампочек «руфо». Эти лампочки не давали ни отблесков, ни зайчиков, ни бликов, которые раздражали летчика в ночных полетах. Кабина отличалась простором, в ней было размещено множество приборов. Все здесь позволяло свободно управлять машиной. Над спинкой сиденья возвышался стальной наголовник, защищавший летчика от пуль и осколков. За спинкой и наголовником находилось длинное, метра в два, пространство с полом, закрытое сверху застекленным плафоном. В случае нужды там мог лежать пассажир или инструктор и наблюдать за действиями летчика, за землей и воздухом. Когда начались ночные полеты, мы не упускали случая забраться под плафон и полетать в качестве пассажира, любуясь красотой ночного простора.