Цитаты из книги Марина

Я же, наконец, понимаю, почему большинство романов кончается браком. Да потому, что часто вместе с браком кончается человек как свободная и независимая личность. Кажется, Рильке говорил, что брак становится отвратительным, если он перерастет в сожительство уродливых сиамских близнецов, которые всегда вынуждены идти в одну сторону, хотеть одного и того же. А мыслящий человек — храм одиночества. Он должен беречь свой храм и не нарушать храма любимого.

Срочно искал оправдания. Собирал все сплетни и слухи, лишь бы оправдать себя, уверить, что ничего особенно худого он не сделал, что он — как все. Логика слабого человека. И глупого тоже.

За бабой смотреть надо, следить… Жалеть ее надо, пока не повихнулась… А бабе много с чего повихнуться можно… Работа, дети, аборты… Ничего, ты уже взрослый, должен знать… Потом всякие наши женские дела, то месячные, то климакс… С этим к нам больше всего привозят… Вот она, себя не помня, мало чего не наворотит. И ты, молоди человек, жениться будешь — не забывай. Баба — тонкая штука.

Потому что в человека не все лезет. Все лезет только тогда, когда в одно ухо влетает, а из другого вылетает.

— Какие это законы?

— По–мо–гать, понимаешь? Мужское дело помогать. А женское — принимать помощь.

Просто я не люблю афоризмов, этих соблазнительно готовых болванок мысли.

Ведь, с другой стороны, все так понятно. Ведь нам, бабам, только позволь целиком потратиться на кого–то. Чтоб дотла. Всегда так было. Только сейчас так нельзя. Нельзя потому, что раньше, наверное, у женщины и не было другой цели в жизни, да и возможности другой заявить о себе не было. А сейчас мы сами с усами, но инстинкт кормить кого–то — птенца, самца, — инстинкт остался. Это благородный инстинкт, только кто оценит!

Боже, за один этот вечер она, чего доброго, растранжирит все свое нахальство.

Ему мало того, что он меня бросил. Нужно еще показать, что это не стоило ему никакого труда.

Если хочешь взять в долг — проси у нищих.

Удар, нанесенный мне, так стремителен, что я не чувствую боли. Я почувствую ее потом.

...вечно наши воспитатели или родители из ничего сделают комплекс. Не такая, как эти их среднеарифметические "все", - комплекс. Мала ростом - комплекс. Рыжая - комплекс.

- Я, когда был в вашем возрасте, тоже все думал, что вот сейчас, сию минуту, я живу какой-то неинтересной, неглавной жизнью, а завтра... Но приходило завтра, и оно тоже становилось "сейчас", "сия минута", и тоже казалось мне неинтересным. А потом вдруг оказалось, что это не так. Что надо беречь каждый взгляд, каждую встречу, и тогда тебе станет интересно. И другим с тобой станет интересно.

...Ну почему ему меня не любить? Ведь все на свете книги написаны обо мне. И кинофильмы обо мне. И стихи.

Вы к-как тот с-солдат, что вскочил на бруствер и к-кричит неприятелю: к-куда вы стреляете, здесь же люди?!

- Вам никогда не казалось, что жить стыдно? - Как - стыдно? - Ну... стыдно... Обвиняешь других, и ропщешь на судьбу, и считаешь себя правой, не понимая, что корень наших несчастий - в нас. И пропускаешь свою судьбу, свою любовь... А потом - расплата. Но и она - в нас. - И корень нашего счастья - в нас, Маша.

- Если жизнь мгновенна и бессмысленна, то уж лучше прожить ее честно и порядочно. Это и труднее, и приятнее другим, тем, для кого она не бессмысленна.

То ли слишком хорошо воспитаны, чтоб эти чувства проявлять, то ли слишком умны, чтобы чувствовать.

Я знаю, что это все. ... Знаю, что в таких случаях ничего не объясняют, не говорят, чем ты не угодила, потому что и сами не знают. Разлюбил. Вот и все. Эта их любовь какая-то странная - необъяснимо приходит и необъяснимо уходит. И нечего упрекать, нечего вспоминать, говорить: "Помнишь, ведь ты же сам..."