Книжный вызовВаш трекер чтения книг
Это новая версия страницы книги. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.
Чужие дела
Я родился я умер открылись захлопнулись двери Я заблудился в аллеях смертельно цветущего сада Я не помню дороги назад я в спасение больше не верю Мне неведомы судьбы мои я бреду как в бреду наудачу Я гримасу отчаянья в серые простыни прячу.
Бертран никогда ни о ком не заботился и никого не любил. Ни мужчину, ни женщину. Ни даже самого себя.
— Таких, как ты, Луи, не бросают! А сам знал, что это неправда. Во мне не было ничего достойного восхищения. Я был не менее жалок, чем он.
Она, разумеется, отвечала мне, и, конечно, той же фразой, однако не брала на себя труд вступать в беседу, ограничиваясь лишь кивком головы. Пре экономила на всём.
Пре отказывалась под тем же предлогом, что и большинство людей, когда они хотят от вас отвязаться: от кофе она, видите ли, не спит.
Я не любил уезжать надолго. Боялся, как бы во время отсутствия меня не уволили, поскольку заменить меня легче легкого, а можно вообще не заменять, и боя ровным счётом ничего не делал.
— Нет, спасибо, я не курю, —сказал он мне, — а вы, пожалуйста, курите. Ужасно, это ведь прямиком попадает в лёгкие: и оглянуться не успеешь, как ты уже на том свете.
Я не любил разговаривать с Ниной по телефону, особенно на таком расстоянии: я не знал, ни какое на ней платье, ни на каком стуле или кресле она сидит.
В жизни не бывает решающего года, или решающего периода, или решающего месяца. не бывает даже решающего дня. Есть непрерывная череда, смена неповторимых мгновений, неуловимых частиц времени, которые нельзя ни прогнать, ни удержать.