Зов пахарей

— Кто твоя возлюбленная? — спросил Геворг Чауш, заглянув в хлев. — Кого любишь больше всех?
— Жену,— ответили из хлева.
— Сына, — насмешливо возразил Тер-Поторик.
— Родину! — воскликнул я.
— Молодец, сынок, — сказал Геворг Чауш, довольный моим ответом. — Потому ты не должен иметь никакой другой возлюбленной. Твоя возлюбленная — Армения, — продолжал Чауш. — Она в цепях. Ты должен разбить эти цепи и освободить ее. Армения — это легендарный конь, которого злые духи веками держат в подземелье. Ты должен освободить этого коня так же, как освободил жеребца Андраника, запертого в подвале монастыря Аракелоц. Все то, что ты до сих пор делал, — это только небольшая разминка перед большим делом. С одного раза, — сказал он, — невозможно освободить народ, который шестьсот лет томится под чужеземным игом. Надо идти к цели постепенно.

Гайдук должен уметь хранить тайну и, не задумываясь, приносить себя в жертву, считал Утес. Армянин-фидаи – олицетворение человеческой чистоты и целомудрия, проповедовал он. У фидаи один только идеал – в муках служить делу освобождения армянского народа. Он должен умереть от пули, на висилице или же в тюрьме, если верен своему долгу. Зачем ему плотская любовь, когда есть высшая любовь – любовь к Родине? Земная любовь может только помешать фидаи не колеблясь пойти на смерть. Утес утверждал, что терпение и выносливость так же необходимы фидаи, как умение владеть оружием. Ведь если человек, став фидаи, забывает про собственную особу, что для него страдания и тяжелые условия? Утес был строг как к себе, так и к другим. Гайдукское послушание – высшая святыня для него, нарушение гайдукской дисциплины – высшее преступление. Надо пробудить армянина-крестьянина, говорил он, объяснить ему, что он раб, укрепить его веру в будущее и, перестроив на новый лад армян Тарона и Сасуна, обратить их всех в гайдуков. Утес был против внезапных вылазок, был сторонником единого народного наступления. Армянина определяет истинная глубокая вера. Перед нами поколение сильных, убежденных в своей правоте людей, призвание которых служить армянской освободительной борьбе, а не объединяться в мелкие группировки из эгоистических побуждений.

Что за колдовская это штука — родина? Когда она в наших руках, мы не чувствуем, как она пленительна и как многим обязаны мы ей. Мы забываем, как надо с ней обращаться, забываем, как самозабвенно надо ее любить. А когда она угнетена, когда в кабале, сердце наше начинает щемить, и мы места себе не находим от тоски и боли. Когда она свободна — мы с ней небрежны, когда она пленена — начинаем стенать и биться головой об стену, себя и других мучаем. Сколько усилий потом нужно, чтобы вернуть по неосторожности упущенную райскую птицу.