Цитаты из книги Печора

И сама река Печора, как и всякая глубина, с виду только спокойна - не вольная Волга, и не мутно-испаренный Дон, и не чудный, нежащийся в песочных отмелях Днепр, а грозное половодье, сознающее свою силу; вобрала в себя несметные богатства из самого сердца земли, и пасмурность неба вобрала, и все краски туманной бесконечности вобрала, и берега на километры очертила: не сметь подступаться! - и потому черный лес в таком отдалении, и мокрый блеск ворса коричневого, и покой стремительно-вечный.

Выходит, чем больше правды и справедливости в человеке, тем опаснее этот человек.

Семнадцатый век — это уже иная Испания, когда вместо костров одни угли да пепел, уже инквизиция прошла, наступило вырождение, оттепель. История превращается и в фарс, и в новую жестокость. Нужна иная тоталитарность. Но кто ее создает? Шайка этих дегенератов? Все эти доны Карлосы, Филиппы, Бальтасары, Изабеллы…

Шутовство — это радикалы. Настоящее искусство учит Любви, Целомудрию, Святости, а стало быть, Лояльности. Шуты никогда не были лояльными. Они всегда зеркально отражали крамолу. Инакомыслие, скрытое под маской дегенерата, опаснее инакомыслия открытого. Шутам нужны дебильные рожи, чтобы скрыть свой ум. А правителям, чтобы скрыть свою глупость.

Детские слезы — это источники будущего горя и отдельных людей, и всего человечества.

Для чего, собственно, мы изучаем всех этих Аввакумов, Морозовых, Мадонн, Пушкиных, Достоевских? Разве не для того, чтобы понять самих себя?

— Фанатизм всегда страшен.
— Даже когда фанатизм стоит за правду и справедливость?

С тьмой ты ничего не можешь сделать непосредственно. Если ты хочешь что-то делать с тьмой, надо улучшить свет. Тьма — это отсутствие света. Не борись с отсутствием.

Народ, который не готов умереть за свою свободу, утрачивает ее.

Мудрый сказочник Родари заметил е годы правления дуче: воспитание может быть осуществлено при трех условиях — когда ребенок воспитывается в государстве нерепрессивного типа, когда он живет в семье нерепрессивного типа и когда он учится в школе нерепрессивного типа.

Позднее я сформулирую для себя: воспитать — значит развить способность любить. А еще позднее, много-много лет спустя, я сумею лишь подтвердить для себя: только настоящая, подлинная, высокая любовь способна сделать человека великим. Истинная любовь и есть Добро и Красота.

Нашел потрясающую мысль: оказывается, слово «идея» в переводе на русский язык (с греческого) означает — лик, то есть лицо. Первозданный лик, то есть божественный образ. Просвещенный человек, высоконравственный человек как бы освещается идеей изнутри и собою и через себя являет миру, другим высокую идею. Распад личности начинается тогда, когда в человеке исчезает свет.

Как можно ставить у власти тех, кто не властвует над самим собой?

У педагогики нет выбора: она должна воспитывать хороших людей, и для этого необходимо демократическое устройство коллектива.

Как замечательно все то, что человеку по душе! Как хорошо, когда человек не предает себя!

Но и у авторитарности есть своя свобода, если она ориентирована на культуру.

У меня был товaрищ, который говорил: весь смысл в том, чтобы не искaть смыслa. А я думaю нaоборот: весь смысл жизни в том, чтобы искaть смысл. Всю жизнь искaть.

У каждого города свой цвет, своя прохлада и свое тепло. Тогда, приехав в Печору, я обомлел от дивной красоты. Сроду такой густой синевы не видел. Ощущение неразрешимости: никогда ей, этой синеве, не облегчиться раскатами светлого грома, не засиять просветленностью голубизны. Все на пределе. Там, за Печорой, сразу, уже конец — ни густоты, ни сочности; там тундра пошла.

«У меня всё было. Не было только любви. Значит, ничего не было».