Teisel pool seina

"– Послеродовая депрессия считается психическим расстройством, но не будем спорить, – Расбах подался вперед, не отрывая взгляда от Марко, словно спрашивая: «Мы можем говорить откровенно?» – Вы когда-нибудь опасались, что Энн навредит ребенку? Или себе?

– Нет, ни разу.

– Даже учитывая, что вы читали о послеродовом психозе в интернете?"

"Расбах был в чистом костюме, свежей рубашке и галстуке. Дженнингс тоже. Марко надел старые джинсы и мятую футболку, которую вытащил утром из комода. Он тогда не подозревал, что его повезут в участок. Теперь он понимал, что нужно было воспользоваться предложением детектива принять душ, побриться, переодеться. Тогда бы он чувствовал себя более собранным, владеющим ситуацией. И не выглядел бы на видеозаписи, как преступник: он только что понял, что, скорее всего, допрос будут записывать."

"Самым прекрасным, приковывающим взгляд объектом в зале для него всегда была Энн. Он старался ей не мешать: стоял возле бара, поедая сыр, или где-нибудь в стороне и смотрел, как она занимается своим делом. В этом она была профессионалом, она изучала историю искусств и современное искусство, но, что важнее, у нее были инстинкт, страсть. Марко вырос вдали от искусства, но для нее оно было частью жизни, и за это он любил ее."

"– А Энн с Марко… Вы сказали, они ходили проверять каждые полчаса?

– О, да. Строго по расписанию. Идеальные родители.

– Как надолго они уходили? – спросил Расбах.

– Когда как.

– А поточнее?

Она отбросила на спину черные волосы и выпрямилась.

– Ну, когда ходил Марко, он возвращался довольно быстро. Минут через пять или того меньше. А Энн задерживалась. Помню, в какой-то момент мы с Марко шутили, что она, может, вообще не вернется."

"– У вас есть дети, детектив? – спросила Энн.

– Нет.

– Тогда вы не знаете, как они иногда выматывают.

– Не знаю, – Расбах и сам изменил позу в кресле. Все они уже устали."

"Осмотр криминалистов мало что выявил в доме Энн и Марко. Полиция не нашла доказательств того, что в детской или в доме находился кто-то посторонний, – ни единого. Ни отпечатка пальца, ни волокна – ничего, чему нельзя было бы дать невинное объяснение. Они сделали вывод, что в доме побывали только сами супруги, родители Энн и домработница. Им всем пришлось подчиниться унизительной необходимости сдать отпечатки пальцев. "

"Уже сейчас Марко видит, как отец Энн, нахмурившись, смотрит поверх голов жены и дочери, сосредоточенный на проблеме – проблеме, которую создал Марко, – и на том, как он будет ее решать. Представляет, как примет этот вызов и выйдет победителем. Может, ему опять удастся унизить Марко – и на этот раз по делу.

Марко ненавидит тестя. Это взаимно."

"Теперь родители Энн станут презирать его еще сильнее. Они скоро простят Энн. Они простят ей что угодно – даже то, что она оставила ребенка на произвол похитителя. Но его они никогда не простят. Они мужественно перенесут несчастье, они всегда сохраняют присутствие духа, в отличие от своей чувствительной дочери. "