Nevernight

По правде говоря, всегда, если только не искать полного одиночества – а в некоторых печальных случаях даже тогда, – можно рассчитывать на встречу с компанией дураков.

Девушка подняла колено, и несколько аколитов заулюлюкали, когда оно пришлось Трику в пах. Юноша согнулся пополам, а Мия скользнула мимо него обратно к центру круга. Двеймерец выпрямился и резко повернулся к ней лицом, взмахнув дредами. Одна рука по-прежнему прижималась к ноющим яйцам.
– Могу поцеловать, чтобы не болело! – крикнула Мия.

– Где ты был? – …О, да так, прогулялся до театра, немного побаловал себя элем и шлюхами, все как обычно…

А поэты ваши – врут, как срут.

– Для меня подготовлена темная дорожка. Я слух. Шепот. Мысль, от которой все ублюдки этого мира просыпаются по неночам в холодном поту.

Сколько бы ни прошло лет и миль, возмездие – недостаточно хорошая причина, чтобы стать одним из тех монстров, на которых она вела охоту.

– Мы с тобой убийцы. Убийцы – все как один. И каждая смерть от наших рук – молитва. Подношение Матери Священного Убийства. Смерть как помилование. Смерть как предупреждение. Смерть как конец сам по себе. Все это наше, чтобы знать и дарить миру. Волк не жалеет ягненка. Буря не молит усопших о прощении.

– Порой слабость – это оружие. Если тебе хватит ума им воспользоваться.

– Никогда не позволяй своему лицу выдавать секрет, о котором умалчивают губы.

Бабочка помнит, что была гусеницей. Но чувствует ли она что-либо кроме жалости к той мерзости, что ползала в грязи? После того, как она раскрыла эти прекрасные крылья и научилась летать?