Nevernight

Просто чтобы ты знала, если дойдёт до каннибализма, тебя сожрем первой.

На плечо паренька опустилась морщинистая рука и толкнула его к стене. Колено поприветствовало его пах, изогнутая трость пригласила челюсть на танец.

The books we love, they love us back. And just as we mark our places in the pages, those pages leave their marks on us. I can see it in you, sure as I see it in me. You're a daughter of the words. A girl with a story to tell.

Шагнула ближе с улыбкой, которая, откровенно говоря, была ее главным достоинством. И, заговорив, достала стилет и прижала его к причине почти всех мужских бед; ее улыбка становилась все шире, глаза округлялись все больше. – Еще раз прикоснетесь ко мне, сэр, и я скормлю ваши бубенцы гребаным дракам.

Кассий поднял багряную руку и прижал ладонь к щеке Мии. Размазывая свою кровь по ее коже. Та была еще теплой, легкие наполнились запахом соли и меди. Мужчина отметил одну щеку, другую, и наконец провел длинную линию вдоль ее губ и подбородка. Он помазал ее; прямо как сделал бы в Зале Надгробных Речей, будь у этого мгновения, этой сказки, другой конец. Кассий посвятил Мию в Клинки. А затем, сделав последний вдох, бесшумно, как всегда, Черный Принц ушел из жизни.

«Если не можешь навредить тем, кто причинил боль тебе, порой для этого подойдет любой».

– «Елда» – это то же самое, что и «дурак». Но если назвать кого-то мандой, что ж… – девушка улыбнулась. – В этом слове ощущается злоба. Намеренная. Яростная и осознанная. Не думай, что, называя консула Скаеву мандой, я пытаюсь его оскорбить. Это значит, я признаю, что у него есть мозги. Есть острые зубки. Если кто-то назовет тебя мандой, считай это комплиментом. Знаком того, что люди думают, что с тобой опасно связываться. – Пожала плечами. – Кажется, это называют иронией.

Мия. – Капитан Лужица совсем не грязный, – пробормотала Мия себе под нос

– …Ты же знаешь, что я не дышу… – Я подышу. Ты посмотришь. – …Как угодно…

– Предатель – это тот же патриот, только со стороны проигравших. Мия смахнула челку с глаз, посмотрела на него с надеждой. – Значит, он был патриотом? – Нет, вороненок. Он проиграл.