Цитаты из книги Золотой треугольник

"Она прожила удивительно интенсивную жизнь", - писали в некрологах газеты, имея при этом в виду её неукротимый голод по все новым импульсам: по музыке, алкоголю, наркотикам и любовным связям. Этим эвфемизмом они невольно выразили одну из опаснейших иллюзий века компьютеров: будто можно прожить более интенсивную жизнь, чем позволяет человеку его внутреннее содержание.

Поразительные результаты дало изучение образовательного ценза. Неграмотных среди наркоманов было всего 0,5 %. Чем выше уровень образованности, тем больше склонность к наркотикам (начальное образование — 18,2 %, полное среднее — 31,6, гимназическое и высшее — 49,7 %).

Колониальные чиновники и местные плантаторы всячески поддерживали веру в свое превосходство. Нищие американские бродяги нередко получали бесплатные билеты в железнодорожный вагон первого класса, только чтобы не нарушались расовые привилегии.

Одна из буддийских заповедей запрещает разрушать статуи Просветленного. И вот нередко носильщики идут через джунгли с грузом уродливых гипсовых изображений Будды, старательно упакованных в пенопласт. Каждая из маленьких статуй начинена героином. Полицейский патруль, встретивший необычный караван, разумеется, подозревает подвох. Но примерные буддисты-патрульные молча расступаются и пропускают странную процессию.

В странах, где время не имеет значения, никто не пытается установить рекорд в беге на сто метров, потому что не понимает, зачем это. Поспешность, торопливость, гонка здесь смешны.

Здесь ценится не искусство, а точное попадание стрелы и чувство свободы, какое дают человеку вечные странствия.

— Здесь дают книги, но только на тайском языке, — жаловался Борсестер. — В течение восемнадцати месяцев я тщетно пытался научиться читать, пока кто-то не сказал мне, что я держу книгу вверх ногами.

Терпеливые крестьяне, которые трудятся на полях, не имеют ничего общего ни с опием, ни с контрабандистами. Богатая и смиренная низменность сменяется строгим, бедным и беспокойным краем гор, где малоплодородная почва и капризы природы способны загнать целые семьи в костлявые объятия голода. Там, где не растет рис, выращивают мак.

Время определяется здесь не тиканьем часов, а шумом дождя и солнечным светом, час или месяц — мерила неизвестные.

«Хочешь работать — ляг. И желание пройдет», — гласит одна из лаотянских пословиц.

У него не было ни семьи, ни детей, а ремесло разведчика отучило его от искренности — залога дружбы.

В дремучих лесах Юго-Восточной Азии военный и полицейский патруль может пройти в полуметре от человека, не заметив его. В густых зарослях взрослый мужчина за день не прорубит себе путь больше чем на десять метров. За неделю буйная растительность скроет любой след человека или зверя, поглотит протоптанную тропинку, небольшое поле, а то и целый город.

Гангстерские организации, переправляющие наркотики из Азии, окутаны еще большей тайной, чем мафия, и масштабы их истинного влияния в Европе неизвестны.

В торговле наркотиками, как и в любом другом виде коммерции, тенденция к созданию монополий проявляется прежде всего в ликвидации слабейших.

Я присвистнул. При цене десять тысяч долларов за килограмм исходные затраты окупаются в стократном размере. В мире нет более выгодной преступной деятельности. Я начинал понимать, почему столь трудна борьба с одурманивающими ядами.

Почти каждый журналист, терзаемый преходящим характером своих статей, мечтает оставить после себя более длительный след, чем газетные страницы, которые мертвы уже на следующий день.

Я был нежелательным лицом, которое в нежелательное время попало в нежелательное место.

Если же попросишь продать тебе полкило героина, на лице того, к кому ты обратился, застынет улыбка — в Азии такой же выразительный признак колебаний, негодования или смятения, как высоко поднятые брови на ледяном лице английского лакея.

Писать, опираясь лишь на чужой опыт, — все равно что строить дом из досок и бревен, подобранных среди развалин. Разумеется, такой дом можно построить, но чего-то в нем всегда будет не хватать.