Расколотое небо

Каждый из них снова мысленно возвращался к тем тревожным минутам, когда Васеев сажал горящую машину, и оба радовались тому, что полет закончился благополучно. Многим был памятен случай, когда молодой лётчик планируя на аэродром на горящей машине не дотянул...

Странная слабость навалилась на него, тело обмякло, руки и ноги стали непослушными, ватными. «Сел! — звенело в висках. — Сел!»

Самолет будто завис над землей, качнулся с крыла на крыло и ворвался в светлый ручей прожекторов.
«Успел-таки. — Васеев облизнул пересохшие губы. — Опоздай на доли секунды — колесами за землю так и зацепился бы."

Потапенко перевел дыхание.
— Вы, как каждый жестокий человек, жнете, где не сеяли! — сказал он, обращаясь к Звереву.

Васеев поставил рычаг двигателя на «стоп». Двигатель, отсеченный от топливных баков, умолк, пожар прекратился. Машина начала проседать, земля — приближаться, и Геннадия взял ручку управления на себя.

Горегляд видел снижающийся над городом самолет капитана Васеева и представлял себе, как там, в узкой, тесной кабине человек один на один боролся с огнем. Чем кончится эта борьба?

Горегляд увидел вырвавшееся из фюзеляжа пламя и понял, что катастрофа может произойти в любую секунду.

На остеклении фонаря замелькали разноцветные блики отсвета огромного факела, охватившего хвост самолета. По ручке управления он почувствовал, как снова тревожно загудел корпус машины. В фюзеляже зловеще урчал огонь.

Стало труднее дышать — под кислородную маску затекал дым; дым щипал глаза, едким комком скапливался в горле.

В фюзеляже послышался скрежет, и кабина почти мгновенно наполнилась едким, пахнущим горелой краской дымом. Васеев почувствовал прибавление тяги — кресло чуть-чуть толкнуло в спину — и перевел машину в набор высоты. «Хотя бы пару сотен метров набрать. Потихоньку, полегоньку наскрести хоть двести метров…»