Мудрость чудака

Робеспьер себе самому и своим друзьям цитировал слова Монтескье, которые и Жан-Жак привел однажды: «Быть может, наши потомки сочтут, Что мы пролили слишком мало крови и пощадили слишком много врагов свободы».

Но ведь действие рождается под влиянием множества смешанных в одно причин ,в основе каждого поступка благородные и низменные побудители , неразрывно перепутанные ,и нет правды ,которая бы не состояла из множества правд.

Мучительно кольнула его мысль обо всем том преступном, что натворили эти новые воинствующие ученики Жан-Жака, эти мрачные, блаженно верующие фанатики.

Как далеко они уклонились от его учения!

И все же Робеспьер видел только того Жан-Жака, которого он делал богом. Он не видел Жан-Жака, написавшего «Исповедь», он не желал допустить ничего человеческого в этом человеке, величайшей гордостью которого было быть человеком.

- Ведь величие Жан-Жака заключается в открытой им истине, что вселенная не подчиняется законам человеческой логики.

- Часто, когда я размышляю о бесчинствах господина Робеспьера, все существо мое кричит: «Изыди, сатана!» Но когда я вспоминаю, сколько мыслей Жан-Жака он может привести в свое оправдание, я молю: «Останься, сатана». -(Гербер).

- Священно все, что имеет какое-нибудь отношение к великому человеку, – дороги, по которым он ступал, деревья, под которыми он бродил. И трижды священны места, где покоятся его останки.

- Без кровопролития привить человечеству человечность нельзя.

«Есть случаи, когда бесчеловечность можно оправдать». -(Руссо).

Жирарден призывал великих философов античного мира Сократа, Сенеку поддержать в нем дух стоицизма. Дрожа от слабости, велел подать себе самое роскошное платье, чтобы достойно встретить вестника несчастья.

Величие без безумия немыслимо. Стихотворные строки одного английского поэта не выходили у Фернана из головы:

Гений и безумие – родные братья,
Их разделяют лишь тонкие стены.

Вся страна вертелась в бессмысленном водовороте.

Сады Эрменонвиля были гордостью сельчан, их любил великий Жан-Жак, сюда, только чтобы посмотреть на них, приезжало множество иностранцев.

«Impares nascimur, pares morimur. – Неравными мы рождаемся, равными умираем». (Сенека).

Робеспьер и Сен-Жюст объявляли врагами отечества всех, кто не справлялся со своей задачей, и уничтожали их. Они уничтожали всех врагов отечества, даже неопасных. Их логикой была гильотина.

Быть может, иной логики для революции не существует.

Верно то, что жирондисты не сумели сплотить Республику воедино, – законы, которые они издавали, были слишком справедливы.

Жирондисты. Это были самые светлые умы Франции, верные последователи Жан-Жака.

Но разве те, кто посылал их на смерть, не были верными учениками Жан-Жака? И которые из них окажутся перед лицом истории его лучшими учениками – убитые или те, кто их убил?

Врагом оказывался и гражданин слишком умеренных взглядов, и гражданин слишком радикальных взглядов. Кто слишком горячо верил – был врагом, и кто недостаточно верил – был врагом.

Весь во власти своих мрачных фантазий, Робеспьер контролировал мысли и самые головы, скрывавшие их.

Он, тот самый Робеспьер, который голосовал за отмену смертной казни, должен был все неумолимей применять теперь это орудие устрашения.

- Назад к природе, господин маркиз!