Цитаты из книги В дрейфе

Я выбрал жизнь мореплавателя, чтобы быть свободным от уз налагаемых обществом, и вместе с тем отказался от защиты, которую оно дарует своим членам. Я выбрал свободу и заплатил за нее положенную цену.

Я пытаюсь успокоить свое отчаяние, повторяя: «Ты делаешь все, что в твоих силах. Ты просто делаешь все, что можешь». Очевидно одно: я не могу рассчитывать на то, что меня спасут другие. Я должен спасти себя сам.

Я немало потрудилась, чтобы дать тебе жизнь. Сделай милость, не отказывайся от нее так легко.

Если что-нибудь можно вообразить, то это существует. Порождения разума не ограничены никакими физическими законами.

Рывком открываю смотровое отверстие и высовываю голову. Стаксель «Соло» все еще хлопает, штурвал щелкает, а я уплываю прочь. Электрику яхты замкнуло, и маяк на верхушке мачты мигает, словно прощаясь со мной. Смотрю долго, очень долго… вспышки света становятся все реже, понимаю, что вижу яхту в последний раз. Я чувствую, что теряю друга, ребенка, часть себя. Еще несколько редких вспышек – и все. Яхта исчезает в пучине.

Морские просторы манят людей, но свобода не дается бесплатно. Ее цена – утрата безопасности.

В море я осознаю свое ничтожество – и ничтожность всех людей. Быть настолько смиренным – невероятное чувство.

Когда мы ничего не можем контролировать, а только реагируем, живем и выживаем, то появляется необыкновенный жизненный настрой.

От тяжелой работы запас воздуха в легких быстро истощается, и разуму приходится вступить в борьбу с рвущимся к вдоху телом.

Я смотрю, как бурлящий фосфоресцирующий след моего «Соло» расходится среди кувыркающихся волн, и задумчиво бормочу: «Бывает и хуже». И тут я слышу голоса из прошлого: «Всякий раз, когда ты произносишь эту фразу, дела неизменно меняются к худшему».

Я приготовлю прибереженную для торжественного случая консервированную крольчатину в соусе кэрри, презрев предрассудок французов, будто бы одного упоминания о кроликах достаточно, чтобы на судно обрушились всяческие несчастья.

ВОТ УЖЕ ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ НА МОЕМ КОРАБЛЕ царит мир. Такая благодать нечасто выпадает на долю мореплавателя, рискнувшего пуститься через океан под парусом. Ветер и море быстро несут мою яхту в бережных материнских объятиях туда, где лежит Антигуа. Море утешает, но море внушает и благоговение. Я знаю его, как старого друга, но оно капризно и полно неожиданностей.

Здешние пляжи [Канары] кишат немецкими туристами, скупающими все, что только выставляется на продажу.

Уиллоуби приземист, с такими кривыми ногами, будто их нарочно гнули над паром вокруг пивной бочки, поэтому он косолапит и медленно ковыляет по лавке, раскачиваясь, словно корабль с убранными парусами на зыби.

Под конец морского перехода у меня всегда бывает такое чувство, словно я доживаю последнюю страницу волшебной сказки...

Обычно море тяжко колотит в гранитные утесы Корнуолла, печально известною полуострова на юго-западе Англии, взыскавшего с мореплавателей обильную дань кораблями и человеческими жизнями. Пасть залива таит в себе немало опасностей, таких, например, как нагромождение скал, именуемое мыс Лизард.

Необходимо соблюдать крайнюю осторожность. Высокие приливы, мощные течения, интенсивное движение судов — все это создает опасность для маленькой яхты.