Цитаты из книги Poor People

Но послушание ее было не по искренности и убеждению, а по необходимой системе.

Замечу только, что ребенок уже умел определить свои отношения к матери и отцу. С последним она была как есть, вся наружу, без утайки, открыта. С матерью, совершенно напротив, – замкнута, недоверчива и беспрекословно послушна.

Новое одиночество стало для меня чуть ли не тяжеле прежнего, и я опять начала грустить, задумываться, и опять черные мысли облегли мое сердце.

Влечение к ней было так сильно, я шла вперед в новом чувстве моем так горячо, что она не могла этого не заметить, и сначала ей показалось это неслыханной странностью.

Отчего это так всё случается, что вот хороший-то человек в запустенье находится, а к другому кому счастие само напрашивается?

Подумаешь, что это всё так, для красы разложено – так нет же: ведь есть люди, что всё это покупают и своим женам дарят.

Не деньги меня убивают, а все эти тревоги житейские, все эти шепоты, улыбочки, шуточки.

Нарочно разглядывал, к чему бы мыслями прилепиться, развлечься, приободриться: да нет – ни одной мысли ни к чему не мог прилепить, да и загрязнился вдобавок так, что самого себя стыдно стало.

Погрузился я в себя самого, и глядеть ни на что не хотелось.

Я это не от гордости говорю, но оттого, что вижу, как вы меня любите, когда об сердце моем так беспокоитесь.

Ну, вот вы увидите, что всё будет хорошо, всё переменится к лучшему; а то вам тяжело будет жить, вечно тоскуя и болея чужим горем.

я никуда не гожусь, и сам знаю, что никуда не гожусь, но я сделаю так, что буду годиться! Я всё превозмогу, я сам работы посторонней достану, переписывать буду разные бумаги разным литераторам, пойду к ним, сам пойду, навяжусь на работу.

Вот эти-то все удары неожиданные и потрясают меня! Вот такие-то бедствия страшные и убивают дух мой!

Нынче, маточка, и благодеяния-то как-то чудно делаются… а может быть, и всегда так делались, кто их знает! Или не умеют они делать, или уж мастера большие – одно из двух.

Оно, конечно, больно и тяжело жить между чужими, искать чужой милости, скрываться и принуждать себя.

А что, в самом деле, ведь вот иногда придет же мысль в голову… ну что, если б я написал что-нибудь, ну что тогда будет?

Ведь что я теперь в свободное время делаю? Сплю, дурак дураком.

И пожалеешь, Варенька, о себе, что сам-то не того да не так; что, по пословице – вырос, а ума не вынес.

Он человек с репутацией, а я что? Просто – не существую; а и ко мне благоволит.

Мы табак курим, а он нам читает, часов по пяти читает, а мы всё слушаем. ОбъЯдение, а не литература!