Цитаты из книги Poor People

Бедный люди капризный, - это уж так от природы устроино.

Человек везде и ко всему привыкает, — это, кажется, истинная его определенность

Ведь человеку хоть бы маленькая, а все нужна надежда.

«...Я шёл и пел, потому что, когда я счастлив, я непременно мурлыкаю что-нибудь про себя, как и всякий счастливый человек, у которого нет ни друзей, ни добрых знакомых и которому в радостную минуту не с кем разделить свою радость...»

Достоевский Фёдор Михайлович "Белые ночи"

1848 год

Как-то лучше живешь там, где привыкнешь: хоть и с горем пополам живешь, а все-таки лучше.

"... да и мысли какие-то чудные, как будто и они тоже болят"

...так что если б я наконец не заблел, то уверяю вас, что был бы совершенно здоров…

Да будет ясно твое небо, да будет светла и безмятежна милая улыбка твоя, да будешь ты благословенна за минуту блаженства и счастия, которое ты дала другому, одинокому, благодарному сердцу!

Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..

Друг мой милый!

Мы встретимся, вы придете к нам, вы нас не оставите, вы будете вечно другом, братом моим... И когда вы увидите меня, вы подадите мне руку... да? вы подадите мне ее, вы простили меня, не правда ли? Вы меня любите по-прежнему?

Я оскорбила вас, но вы знаете – коли любишь, долго ли помнишь обиду. А вы меня любите!

Я вас совершенно не знаю.

Я мигом очутился на той стороне тротуара, мигом незваный господин понял, в чем дело, принял в соображение неотразимый резон, замолчал, отстал и только, когда уже мы были очень далеко, протестовал против меня в довольно энергических терминах.

она знала тоже, что и я не могу без нее жить; но мы об этом не говорили

да и вообще о прошлом мы теперь избегали говорить, как будто между нами это было условлено.

У меня вырабатывается, в такую напряженную работу, какое-то особенное раздражение нервов; я яснее соображаю, живее и глубже чувствую, и даже слог мне вполне подчиняется, так что в напряженной-то работе и лучше выходит.

Есть особое сладострастие в этом внезапном срыве маски, в этом цинизме, с которым человек вдруг выказывается перед другим в таком виде, что даже не удостоивает и постыдиться перед ним.

Вот почему, говоря в скобках, так хороши наши светские условия и приличия. В них глубокая мысль — не скажу, нравственная, но просто предохранительная, комфортная, что, разумеется, еще лучше, потому что нравственность в сущности тот же комфорт, то есть изобретена единственно для комфорта.