31 декабря. Что сказать в конце «пятнадцатого года»?.. В начале его я по-лермонтовски «глядел на будущее с боязнию, а на прошлое с тоской», по прошествии же смотрю с тоской и на будущее. Какая еще боязнь впереди: мы все испытали - хоронили детей, отцов, сестер, братьев, даже не хоронили, а случайно узнавали только о гибели их и не могли пролить слезы над их «ранней» или поздней «урной», не ведая где она?.. встречали возвратившихся героев без глаз, без ног, без рук, без рассудка и настолько привыкли к таким ужасным явлениям, что не стали болеть о них и к концу этого злосчастного пятнадцатого года даже не читаем списков убитых и раненых и не посещаем лазаретов. Война теперь как нечто профессиональное: молодежь бросает мирный образовательный путь и стремится в закоулки скороспелых школ прапорщиков и врачей... Жены и дети ушедших и взятых на войну подсчитывают сумму своих пенсий и пособий, а те, которые состарились для призыва их на войну, или которые правдами и неправдами не участвуют в ней, всемерно стараются извлечь от нее материальную пользу и богатеют прямо сказочно, но все же большинство народонаселения буквально стонет от этого Божеского наказания. Столько страданий от ужасов войны не было, вероятно, от создания мира. И вот на рубеже третьего года, окрашенного кровью двенадцати цветов (1914, 1915, 1916 гг. - Россия, Франция, Англия, Бельгия, Италия, Сербия, Черногория, Япония, Германия, Австрия, Турция и Болгария) - я уверен, что хуже не будет, да и не может быть хуже.
1 понравилось