Не убоюсь зла

Со веременем пришло и понимание того, каким коварным и опасным врагом может быть и надежда... Если ты не видишь смысла в своей теперешней жизни, если он появляется только тогда, когда ты живешь надеждой на скорые перемены, то ты в постоянной опасности.

Так какой же выход? Он только один: найти смысл в своей сегодняшней жизни.

Подобная философия была мне хорошо знакома, я всегда знал, что именно так рассуждает человек накануне сдачи позиций, именно такие соображения приводит, когда, поддавшись страху, убеждает себя отступить. 

Готовность достойно пройти до конца свой путь, не рассчитывать на случайность, везение, не жить каждую минуту в ожидании чудесного избавления как-то странно сосуществовала с почти бессознательной решимостью использовать любой шанс, который может мне предоставить судьба для достижения моих целей.

Человеку трудно смириться с бесконечностью и с бессмысленностью, а с бесконечной бессмысленностью вообще невозможно.

Начинать такое дело - всё равно, что отправляться в утлой лодке через океан. Впереди - полная неизвестность: выживу ли? А если выживу, то доберусь ли до цели - или, может, отступлю? 

Ведь в Советском Союзе для многих вся жизнь — непрерывный мысленный диалог с КГБ…

Такая мысль приходила мне в голову, но я сразу же отгонял ее от себя, не желая уходить в опасный мир иллюзий.

Страх, желание любой ценой спастись, побуждают человека искать и находить предлоги для самооправдания.

Мы с сержантами не воюем, мы воюем с генералами.

Для него христианство было не сводом формальных обрядов, а кодексом нравственности.

Круг замкнулся. Мы вернулись к тому же, с чего начали на первом допросе. С тех пор прошел почти год, в течение которого меня вызывали к следователям более ста раз, но ответ мой был примерно тем же, что и тогда, разве что формулировки стали более чёткими.

Всякое не зависящее от тебя изменение рутинного порядка, к которому ты успел привыкнуть, вызывает вопрос, волнует, пробуждает надежды, заставляет искать объяснения - конечно же, как правило, в твою пользу.

Может быть, в самом деле человек раньше был герой, а в тылу побыл, и уже не тот. Тыл здорово действует на людей в плохую сторону.

Темная ночь, голая степь. Шуршит стерня под ногами. Чтобы не сбиться с пути, пропускаю в руке провод, который только проложили.

И, как когда-то в Лефортово, я снова стал заниматься аутотренингом, вспоминая все лучшее, все самое дорогое, что было у меня в жизни, и внушая себе: тюрьма - естественное продолжение твоей судьбы, этим путем стоит пройти, так ты оплачиваешь духовную независимость, которой добился после двадцатилетнего рабства. Нет, не достать им меня ни во времени, ни в пространстве, ибо мы существуем в разных измерениях...