Один в Антарктике

Иногда случается чудо. Ты в клубе выбираешь для чтения книгу, а в последний момент, случайно, на глаза попадается другая. И в аннотации, которые иногда бегло читаешь, встречаешь слово "пингвин", и всё, прощай Санников, здравствуй Биллинг!

Почему-то я сразу решила, что эта повесть мне понравится. И очень рада, что не ошиблась. О чём она? Ну понятное дело об Антарктике, о пингвинах, об учёном- биологе, который за ними наблюдал. Но это только процентов двадцать.
На самом деле здесь столько всего...
Здесь любовь письма, стихи... Здесь пиво льётся рекой и разговоры с самим собой стынут на лютом морозе.
Стихия в очередной раз хочет доказать, что она сильнее человека. И это ей почти удаётся. Вот только нельзя сломать того, у кого есть цель, мечта и крепость духа.
Здесь звери кружат в извечном танце смерти и жизни, и как бы не хотелось что-то изменить, — ничего не получается. Можно только наблюдать и бессильно сочувствовать тому, кто слабее.
Здесь много солнца, и снега. Мало разговоров, много дела. Казалось бы, ничего особенного не происходит, а оторваться невозможно.

От описаний природы захватывает дух. Ты словно стоишь среди снегов и льда, подставив лицо скудным солнечным лучам, и любуешься своей  фермой пингвинов, переживаешь за каждое яйцо, за птенцов, беседуешь со старыми птицами.
И этот снежный рай на земле принадлежит тебе, потому что вокруг, на мили, ни одного человека, только пингвины, да поморники. Только лёд и холодный ветер.
И это так жутко, и одновременно так восхитительно.

Не знаю, как вы, а я уже одно Рождество отпраздновала. С Форбэшем и Старшотом  пиром из «супа из устриц, жареной утки и цыпленка с особой начинкой, изобретенной Старшотом (хлеб, яичный порошок, приправа и рубленые почки»), а еще «клубника, трюфеля, рождественский пудинг и пирог, кекс», и , вы только представьте себе!-  «ром, ликер, виски и сигареты».

В общем, это было увлекательное, познавательное, и даже юморное путешествие (чего стоит только история о пингвине и красном купальнике). Но больше всего меня умилил один эпизод. Он такой трогательный, такой добрый, без него этот отзыв просто невозможен:
"Он вскочил и побежал к собакам, неся им рождественский подарок - лыжную палку. Он поочередно ставил ее перед каждым псом, чтобы тот мог задрать на нее ногу, - роскошь в краю, где нет ни деревьев, ни фонарных столбов"

Не знаю, как вам, но у меня улыбка на лице, только представлю.

Люблю такие книги. Тёплые, уютные,  какие-то прям домашние. Хоть и о холодном континенте.

А с чего начиналась Антарктика для вас? Мои то впечатления о материке и людях, покоряющих его, сформировались на основе мемуаров и книг художественных сурового содержания. Один Э. Черри-Гаррард - Самое ужасное путешествие чего стоит, читалось взахлёб, замиралось сердцем и душей. Какие люди, какие характеры. А Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля тут же сверхзадачности побоку и опять люди, характеры. Или совсем уже недавнее - Реймонд Пристли - Антарктическая одиссея , опять же удивительно стойкая порода, взаимодействие в коллективе, оптимизм, наконец.

Это я к чему такое в зачин поставила, спросите... У Грэма Биллинга все совсем не так, причем изначально. Полное одиночество на вполне обустроенном месте. Без страха голода, холода, с надёжным тылом и даже с рокотом вертолетов, вполне себе слышимым и даже наблюдаемым в бинокль. Рация, две упаковки пива, четкая нудноватая директива и ожидание прибытия пингвинов.

И с первых строк характер. Если одним словом то нытик. Ничего ещё не произошло - керосинка работает, спальный мешок сухой, три ковриги свежеиспеченного хлеба в наличии и даже резиновый заяц покачивается на верёвке. Обустройся, дружище, в ожидании чернофрачных, благо ты не новичок. Знаешь и как снег нарубить, и как край трещины ледника проверить на крепость. Проникнись местом, как никак экспедиция Шеклтона, в 1908 году, хижину отстроила - вот и окорок висит под потолком, зашитый в мешковину с клеймом. А ты смотритель, к первоначальному заданию. Тюки сена, да канистры бензина к так и неиспользованному автомобилю всё ещё у порога. Опять же Тургенев про запас, с любовной историей.

Но нет. Наш Ричард Джон Форбэш, 25 лет от роду, так и не решился расписаться в книге посетителей хижины Шеклтона. Зато впал в чувство прочувствованного одиночества и решил разговаривать вслух, ну и обеспокоился болезненным вопросом помнят ли его на базе. И это прошло чуть более суток. Помнят, мнительный ты наш.
Вот с таким малосимпатичным Ричардом нам пять месяцев пингвинов выглядывать и с поморниками воевать.

Я чуть отвлекусь на общие красоты, описанные автором со знанием рельефа и прочего. Потому как интересно и вряд ли Биллинг сам обладал "неблагословенным" характером, разве что иногда хандрил, но с кем не бывает. Антарктида она то получилась настоящая, как бы герой не чудил. Выстояла перед "героическими" выпадами и попытками восстановить "справедливость" в экосистеме. Ярый пингвинозащитник не жалел ни себя, ни подохранного имущества на этом поприще, ставя под сомнение свою профессиональную компетенцию.
Тут можно предположить, что приступообразная любовная горячка, и даже не только по отношению к пингвинам, была спровоцированна одиночеством. Ну мало ли, не всем же дано мужественно выйти в бушующую метель и сорокоградусный мороз, со словами: «Пойду пройдусь. Может быть, не скоро вернусь»...
Так нет же. И прилетали, и приезжали...надоедали, одним словом, нашему нелюдиму. Не забыли таки!

Но все это отсутствие ожидаемого поведения и наличия определенных черт характера, как-то не помешало книге быть хорошей. И даже горе-орнитолога можно простить, тем более есть ещё Старшот, с рождественским ужином, спокойным размеренным передвижением по хижине, с собаками, разговором. И бутылочный ксилофон, и лыжная праздничная палка для собак...
Может и не так уж и плох этот Ричард, двадцать пять ещё не приговор, отешится, подучится, отделит зерна от плевел. Перечитает труды Дарвина. Суровый материк требователен к людям, но и лучшей школы жизни найти трудно.

Как же иногда книги умеют незаметно уносить в свой мир! Читая эту книгу, я временами забывала, что нахожусь в теплой и уютной квартире. Местами я реально ощущала на себе жуткий холод, мороз и колючий ветер. Я впервые читала книгу об Антарктике и о полярниках, и от этого меня переполняли эмоции. Я восхищалась Ричардом – новозеландским ученым-орнитологом. Его смелостью, мужеством, отвагой! Добровольно поехать в этот суровый, безлюдный край, скованный льдами, отважиться не каждый. Да что там говорить, единицы способны на такой подвиг!
Книга написана настолько реалистично, что с трудом верилось в то, что большинство событий придуманы автором. Безусловно, талант автора, как рассказчика заметен и достоин восхищения, но тут, наверное, еще большую роль способствовало и то, что и сам Грэм Биллинг провел аж 1,5 года в этих жутких, нечеловеческих условиях. Наш же герой всего лишь 5 месяцев. И он не просто приехал в этот безлюдный край, он приехал работать. Ричард должен быть наблюдать за жизнью пингвинов, изучать их привычки, манеру поведения, вести дневник наблюдений и т.п.
Читая книгу, понимала, что мы очень зависим от природы. В обычной жизни это почти незаметно. Да и условия совсем не те. Но там, где блага цивилизации не дошли и вряд ли когда-нибудь дойдут, где природа со всей суровостью показывает свой характер, неприспособленному человеку выжить очень сложно. В книге особенно впечатлило описания пурги. Я читала это затаив дыхание. Мне казалось, что настоящая пурга вьюжит у меня за окном. Как же мне страшно было за главного героя! Стоит только остаться без крыши над головой и без тепла и все, смерть обеспечена в течении даже не часов. Там можно за считанные минуты замерзнуть и умереть от переохлаждения и обморожения.
Все мысли и ощущения героя автором показаны талантливо и правдиво, без фальши и пафоса. Нет, Ричард живой человек со своими страхами, чувствами, и иногда не совсем достойными ученого поступками. Первые часы пребывания его на острове особенно запомнились. Ужасное, невыносимое ощущение одиночества, где кроме снегов и льдов на сотни километров ни живой души. Даже птиц и тех нет. И пингвинов пока что тоже. Каждый день, он с надеждой выходил на свой наблюдательный пост, высматривая своих первых подопечных. Ведь начиналось арктическая весна, а это значит, скоро должны прибыть пингвины, чтобы обзавестись потомством и потом, спустя 5 месяцев опять уплыть на север.
Книга наполнена любовь и заботой. Он не только наблюдал за ними как ученый, он полюбил их, опекал и заботился, переживал. Главных врагов пингвинов – поморников он люто ненавидел. И я, вопреки здравому смыслу, тоже начала так же к ним относиться. Понимала, что глупо винить птиц в том, что их такими создала природа, но я не могла читать спокойно о нападении этих разбойников на яйца пингвинов, а особенно на беззащитных малышей. Их так много гибло от когтей и клювов поморников, и так казались это несправедливо, пусть даже и оправданно природой!
Прекрасная, атмосферная книга! Как раз для чтения зимними морозными вечерами.

Эта могла быть книга натуралиста о природе, интересная и непритязательная. Полная любви к окружающему - холодному морю, пингвинах, старой хижине...Но это произведение искусства. История о любви и одиночестве, о прекрасной и жестокой природе.
В этой истории вы можете увидеть пейзажи приокеанских территорий Антарктиды, ощутить суровую жизнь края, и теплоту любви.
Приятно, когда натуралист еще и поэт. Приятно, когда он тонко чувствует мир. Читая многих зоологов, я ощущал их боль, их переживания за будущее планеты. Но наверное нигде они не были выражены столь художественно.
Не зря Биллинга сравнивали со многими замечательными писателями - он и сам великолепен.
Рекомендую всем любителям книги о природе, и всем любителям художественной прозы.

Благодаря книгам Санина у меня сложилось восторженно-позитивное отношение к отважным полярникам, увлеченным людям с чистым сердцем и благородной душой. Он любил своих героев и писал о них в положительном ключе.

Грэм Биллинг нимало не заботится о придании своему герою каких бы то ни было положительных черт. Он брюзглив, самоуверен и ужасно зануден. Но он предан своему делу и это многое извиняет. Орнитолог Ричард Форбеш отправлен в Антарктику на пять месяцев наблюдать за популяцией пингвинов Адели. Все просто, сурово и незатейливо. Жить ему предстоит в той самой хижине, где зимовал Шеклтон, и никакого пиетета перед духом знаменитых первых обитателей хижины герой не испытывает. Быт суров и прост, иногда дрожь прокатывается от рассказа о том, как герой устраивал помывку и выскакивал из хижины приятно разогретый, бр-р-р! Но я готова была простить ему многое, предчувствуя грядущие пять месяцев одиночества. Однако сложилось впечатление, что одиночеством в Антарктике и не пахнет. То явился бодрый вертолет, распугавший гнездящихся пингвинов, скинувший свежую почту и забравший очередную почту от нашего отшельника. То еще чище, прибыла целая стая любопытствующих начальников разного ранга, бесцеремонно пытающихся обнять милашку-адельку или погладить случайного поморника. То приятель на собачьей упряжке, распугивающий и без того затюканных пингвинов. Это разве суровое антарктическое безмолвие? Это базар какой-то.

И поведение самого ученого орнитолога вызывает сомнение. Ну вот не по душе ему поморники, не полюбил он их, то ли дело миленькие пингвинчики. А то, что природой предназначено самым слабым пингвинчикам стать кормом для поморников, его как-то не смущает. И строится катапульта, из которой ученый орнитолог яростно лупит по злодеям поморникам. Ну ты реши, или ты беспристрастный наблюдатель и тогда твое дело наблюдать. Или ты берешь на себя функции бога и подгоняешь жизнь в этой вселенной под свои собственные критерии и сам решаешь, кому жить, а кому умирать.

Любопытный психологически достоверный момент. Надвигается снежная буря. Но упрямый Форбеш, который лучше все знает, все до последнего стоит на холме и смотрит вдаль. А потом под неумолимым ветром изо всех сил мчится к хижине, в последний момент с трудом захлопывая за собой тяжелую дверь. Какой-то «упрямый Фома» из детского стишка. А буря в книге, надо сказать, впечатляет. Хорошо читать такие книги «укутавшись теплым пледиком с чашечкой ароматного кофейку», осознавая себя в тепле и безопасности. Но стоит реально представить себе стены хижины, содрогающиеся под порывами ветра, оконную раму, выбитую особо сильным порывом и осознать, что от смерти тебя отделяют только бревна, подвергающиеся таким атакам уже пятьдесят лет, как становится страшно и неуютно и никакой дурацкий «пледик» не поможет. Вот что у автора точно получилось – так это передать атмосферу глухой полярной пустоты и беспомощности человека перед лицом природы.

Бывает так, что ты - в книге. Всё интересно, захватывающе, не оторваться, за героев переживаешь, приключаешься изо всех сил и ваще всё зашибись.

А бывает, что книга - в тебе. Припирается к тебе в душу и стоит там, глазами лупает. Ты её спрашиваешь: "Ты чё припёрлась, голуба? Тыж про философию, метафизику даже, а может и вовсе про экзистенциализм, если я впиливаю, чего это значит, а я все эти вещи просто терпеть ненавижу? Ты ж ни хрена не про пингвинов, а про путешествие, про главное путешествие в жизни - про путь к себе. Ну ты ваще!"
А она, книжка эта, ничо не говорит. А чё ей говорить-то - и так уже всё сказала.

Короче, "Один в Антарктике" входит в редкую категорию личных книг, которые не будешь советовать читать. И про чё там забудешь через неделю. Останется лишь потрясения. Потрясения тем, что какой-то чудной, странный, безумный чувак-антипод вдруг, внезапно, непонятно почему оказался тебе так близок, так понятен.
По силе воздействия, по ошарашенному взгляду, по желанию вцепиться и никому не давать читать могу сравнить только с "Консервным рядом" Стейнбека.
Не читайте, короче! Только моя!

Да, именно так. Никаких посетителей, вертолетов, тем паче собак. Никого постороннего. Только соратники и незримые тени, наблюдающие за 5 месяцами жизни в колонии. Колонии пингвинов. Колонии поморников. И один призрак...одна тень...одно привидение...скользящее среди них. И лишь изредка, на зло судьбе, пытается бороться с природой...
Чего таить греха, читала я ее вечером, когда укладывала сына, и вот жертвую те не многие минуты, доступные мне для отдыха и сна, я читала, читала, читала..... я была не в силах оторваться не узнав, чем же все закончилось, что же дальше...
Форбэш очень даже хорошо справился со своим одиночеством. Да, он конечно заранее знал, что проведет это время один, но все равно. Одно дело знать, а другое столкнуться с реальностью. Одно только изобретение музыкального инструмента чего стоит. И я вместе с ним переживал за пингвинов, ненавидела поморников, и жила...жила там...среди льдов и колоний.
Среди этой тишины и пустоты еще острее чувствовались переживания героя...ведь перед отъездом он только нашел Ту самую....НО хвала богам, есть письма...и они писали друг другу...
В общем книга меня поглотила с головой - она очень яркая, интересная и подробная.

Я где-то увидела, что эту книгу советовал Дэн Симмонс, и не смогла пройти мимо. К тому же Антарктика, описанная человеком, который там действительно был. Что ж, реальность оказалась иной. Настолько, что главный герой книги, орнитолог Ричард Форбэш, очень напомнил мне Шона Байтелла из "Дневника книготорговца". Такой же неприятный и раздражающий тип.

Вдобавок к своей унылости Ричард ещё и вёл себя как подросток в пубертате. "О, почему она отправила мне это стихотворение, что она хотела этим сказать?", "почему же в её письме ни слова о любви?" Чувак, ты с ней познакомился за сутки до отлёта, девушка усердно строчит тебе письма и даже прислала платки с вышитым вручную пингвином, что ты от неё ещё хочешь, блин, заверений в любви до гроба в адрес незнакомого по сути человека?

Про наблюдения за пингвинами написано довольно интересно, единственное, герой часто выглядел скорее любителем, нежели подкованным специалистом-орнитологом: то его "поражало" жестокое отношение поморников друг к другу, то он "мстил" злым птицам за убийство пингвинят, то еще какие-то эмоции примешивались. Да, он фоном усердно вел наблюдения, препарировал птиц, метил их, делал необходимые подсчеты, но по факту постоянно терзался какими-то экзистенциальными размышлениями и временами впадал то ли в меланхолию, то ли в некое подобие тихой истерики.

На протяжении всей книги меня не покидала мысль, что для некоторых работ в определённых условиях точно необходим определённый тип характера, и сидел бы уж Ричард на базе вместе с другими людьми или наблюдал за своими птицами в более людных местах, а не в промозглой хижине на мысу, видясь с другими раз в месяц. В его случае так и до сумасшествия недалеко, хорошо, что в этот раз до него не дошло.