Цитаты из книги В огненном кольце

Потом вся тупая и злая боль вытекла из головы, стекла с висков в её мягкие руки, а по ним и по её телу — в пол, крытый пыльным пухлым ковром, и там погибла.

Был вечер. Время подходило к одиннадцати часам. По случаю событий, значительно раньше, чем обычно, опустела и без того не очень людная улица. Шел жидкий снежок, пушинки его мерно летали за окном, а ветви акации у тротуара, летом темнившие окна Турбиных, все более обвисали в своих снежных гребешках.

У него, кроме страсти и любви к птицам, была ещё и страсть к книгам. Здесь же на открытых многополочных шкафах тёсным строем стояли сокровища. Зелёными, красными, тисненным золотом и жёлтыми обложками и чёрными папками со всех четырёх стен на Лариосика глядели книги.

На черной безлюдной улице волчья оборванная серая фигура беззвучно слезла с ветви акации, на которой полчаса сидела, страдая на морозе, но жадно наблюдая через предательскую щель над верхним краем простыни работу инженера, навлекшего беду именно простыней на зелено окрашенном окне. Пружинно прыгнув в сугроб, фигура ушла вверх по улице, а далее провалилась волчьей походкой в переулках, и метель, темнота, сугробы съели ее и замели все ее следы.

— Поход буде. — Куды поход? — На Москву. — На какую Москву? — На самую обыкновенную. — Руки коротки.

Ибо башни, тревоги и оружие человек воздвиг, сам того не зная, для одной лишь цели - охранять человеческий покой и очаг. Из-за него он воюет, и, в сущности говоря, ни из-за чего другого воевать ни в коем случае не следует

Мобилизация, – ядовито продолжал Турбин, – жалко, что вы не видели, что делалось вчера в участках. Все валютчики знали о мобилизации за три дня до приказа. Здорово? И у каждого грыжа, у всех верхушка правого легкого, а у кого нет верхушки, просто пропал, словно сквозь землю провалился. Ну, а это, братцы, признак грозный. Если уж в кофейнях шепчутся перед мобилизацией, и ни один не идет – дело швах!

"...Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку".

Уже водку пить немыслимо, уже вино пить немыслимо, идет в душу и обратно возвращается.

Излечи меня, о господи, забудь о той гнусности, которую я написал в припадке безумия, пьяный, под кокаином. Не дай мне сгнить, и я клянусь, что я вновь стану человеком. Укрепи мои силы, избавь меня от кокаина, избавь от слабости духа и избавь меня от Михаила Семеновича Шполянского!

«У каждого человека есть своя звезда, и недаром в средние века придворные астрологи составляли гороскопы, предсказывали будущее. О, как мудры были они! Так вот, у Тальберга, Сергея Ивановича, была неподходящая неудачливая звезда. Тальбергу было бы хорошо, если бы все шло прямо, по одной определенной линии, но события в это время в Городе не шли по прямой, они проделывали причудливые зигзаги, и тщетно Сергей Иванович старался угадать, что будет. Он не угадал».

Упадут стены, улетит встревоженный сокол с белой рукавицы, потухнет огонь в бронзовой лампе, а Капитанскую Дочку сожгут в печи. Мать сказала детям:

— Живите.

А им придется мучиться и умирать.

Довольно сентиментальничать. Просентиментальничали всю жизнь. Довольно.

На Руси возможно только одно: вера православная, власть самодержавная!

Вы толстый и некрасивый.

После таких слов я застрелюсь.

если угодно знать, «Войну и мир» читал… Вот действительно книга. До самого конца прочитал – и с удовольствием. А почему? Потому что писал не обормот какой-нибудь, а артиллерийский офицер

Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан».

Святая Русь – страна деревянная, нищая и… опасная, а русскому человеку честь – только лишнее бремя.

Будущим историкам это, вероятно, даст обильный материал для юмора. Гражданам же, в особенности уже оседлым в Городе и уже испытавшим первые взрывы междуусобной брани, было не только не до юмора, но и вообще не до каких-либо размышлений. Избрание состоялось с ошеломляющей быстротой – и слава богу

Черт его знает, Василиса какой-то симпотичный стал после того, как у него деньги поперли...Может быть, деньги мешают быть симпатичными. Вот здесь, например, ни у кого нет денег, и все симпатичные.