Цитаты из книги Возвышенное и земное

Рассмотрев их через лорнет, Мария Терезия сказала: – Господин Моцарт, ваш сын выглядит бледным и хилым. Бесконечные поездки измучили его. Вы слишком многого от него требуете. – Ваше величество, Вольфганг никому ни в чем не уступит. Даже Глюку.

Для архиепископа Колоредо Моцарты были не больше чем слугами, но слугами ценными, поскольку они пользовались известностью при европейских дворах.

– Ваша светлость, Вольфганг теперь почетный капельмейстер Болоньи и Вероны, и он действительно принес славу Зальцбургу, хоть тут он всего-навсего третий концертмейстер и даже без жалованья…

Папа показал им золотой крест и дипломы Болонской и Веронской академий.

- Послушайте, Амадео! – И кардинал зачитал часть папского патента: «Нашей апостольской властью Мы возводим тебя, который, как Мы знаем, с самых ранних лет совершенствовался в сладчайшем искусстве игры на клавесине, в ранг рыцаря Золотого ордена». Самый высокий ранг, ликовал Леопольд.

Куда приятней было подниматься на густо дымящийся Везувий, осматривать Помпею, Геркуланум, гробницу Виргилия, бани Нерона, наслаждаться видами Адриатики.

"Папа утверждает, что Неаполь– родина оперы, но это еще надо посмотреть. Целую тебя и Маму тысячу раз и остаюсь твой, не сказать чтоб красивый, Волъфганго в Германии, Амадео в Италии и Моцарто – угадай где?"

Граф Фирмиан добавил: – Я слышал его игру на клавесине, когда ему было шесть лет. И никогда этого не забуду.

– Со времен Катулла Верона не видела чуда, подобного господину Амадео Вольфганго Моцарту, – объявил присутствовавший при испытании профессор Пьетро Мантова. – Только Данте мог бы достойно воспеть его талант.

Князь Кауниц еще долго присматривался к мальчику и осмелился приблизиться, лишь когда Голицын пожал Вольфгангу руку, поздравляя с завершением оперы. – Кауниц, это огромный талант, – сказал он, обращаясь к князю. – Будь я немцем, я бы хранил его как зеницу ока.

- Его светлости нужны исполнители и учителя, а не гении.

Он вспомнил, как И. Х. Бах говорил: «Музыка должна петь». У Баха она в правда пела.

Варварский обычай кастрировать мальчиков в возрасте Вольферля, чтобы они и взрослыми могли петь высокими голосами, практиковался до сих пор, несмотря на преследование законом и угрозу отлучения от церкви.

Гримм, безбожник и поклонник Вольтера, написал: «Впервые в жизни я зрел чудо – и это чудо дети Моцарта!»

Так, Вольфгангу Моцарту и Вольфгангу Гете не суждено было даже познакомиться; в историю каждый из них вошел своим путем.

Исполнение Вольферля отличалось такой звучностью, выразительностью и красотой, что магистр приказал выгравировать на органе, (стоявшем в знаменитой гейдельбергской церкви Святого Духа), его имя и дату концерта, чтобы навеки сохранить память об этом событии.

После того как эрцгерцог несколько раз подряд взял неверную ноту, Вольферль сказал: – Вы фальшивите, ваше высочество, и у вашей скрипки чересчур резкий звук. (...). – Браво! Наконец-то я встретил честного человека.

Ведь бескорыстные друзья так же редки, как чудеса света.

Для него музыка была чем-то одушевленным, и он не понимал, почему они не воспринимают ее так, как он?

– Раннее развитие таланта таит в себе опасности. – К Вольферлю это не относится. – Леопольд чувствовал, что его ребенок отмечен богом.