Карлики смерти

Район не был особенно буйным – его даже скреплял некий мрачный общинный дух, одно на всех ощущение того, что жизнь есть трудный путь в гору, а поскольку мы все живем тут, радоваться особо нечему.

Некоторые музыканты вам скажут, что от алкоголя игра ваша станет лучше – он поможет вам расслабиться. Это неправда. Единственное подлинное расслабление наступает от уверенного владения своим материалом. Расслабленность, предлагаемая алкоголем, всего-навсего смазывает восприятие, а это значит, что огрехи в исполнении никогда вас не отвлекают, потому что вы их даже не замечаете.

Прекрасное это было ощущение – проснуться утром во вторник и знать, что на работу идти не надо.

<...> Начинаешь думать обо всем, что мог бы сделать за все время, пока ждал автобуса. Принимаешься складывать все часы своей жизни, проведенные в ожидании автобусов, которые никогда не приходят. Вся жалкая история человечества, весь каталог человеческих мук и страданья вдруг, похоже, кристаллизуется в этой тщетной деятельности. От такого хочется расплакаться.

Некоторые не понимают, что прямое «нет» может оказаться самым любезным ответом на свете.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга – две пары глаз в сердитом, безнадежном тупике, – изо всех сил стараясь наладить связь и все же тщась не впускать друг друга.

<...> посмотрю вокруг и выберу из сотен ресторанов в районе Лестер-сквер тот, куда мы с нею пойдем ужинать. Французский? Итальянский? Греческий? Индийский? Китайский? Тайский? Вьетнамский? Индонезийский? Малайский? Вегетарианский? Непальский?
— Как насчет «Макдоналдса»? – сказал я.
— Ладно, – ответила она.

Чистая предсказуемость моих чувств к Мэделин никогда не переставала меня удивлять. Отлив-прилив, отлив-прилив. Когда ее нет – простое томленье; едва мы опять с нею вместе – раздражение, вздорность, сердитая приверженность.

Утро стояло отвратительное, туманное и мокрое, и я сидел на мостовой и дрожал, потирая от холода руки, пока ждал такси.

Какое-то время мы ели молча. Ее что-то явно угнетало, и угрюмость эта не замедлила распространиться на меня. Я думал обо всех вечерах, что мы провели вместе за последние полгода, обо всех надеждах и о подъеме, какой я ощущал в начале наших отношений, и теперь казалось жестоко и нелепо, что мы вот так тут сидим, даже не разговариваем, жуем мусорную пищу в этом безликом окруженье зябкой зимней ночью.

— Давай пройдем, – сказал я, показывая на ресторан.
— Я не хочу сидеть и смотреть, как ты ешь, – сказала Мэделин.
— Сама ничего не будешь?
— Да нет.
— Ну так чего ж ты так не сказала? Ладно, хорошо, просто выпьем.
— Но ты же голодный.
— Да господи боже мой.

Не знаю, бывает ли у вас такое чувство, когда вы в машине – причём не обязательно удобной или как-то, - но вас смаривает, да и приехать куда-то вы, наверное, не стремитесь, и вам до странности уютно и счастливо. Такое чувство, будто можно сидеть в пассажирском кресле хоть вечно. Такая форма жизни в данный миг, надо полагать.

— Я без иронии сказала. Мне правда очень понравилось.

— Ну вот опять. Двойная ирония: обожаю. Знаешь, это здорово, когда у двух человек есть чувство юмора, это действительно… что-то о них говорит.

Стоять на автобусной остановке воскресным утром - всё равно, что ходить в церковь: акт веры, выражение иррациональной убеждённости в том, чего от всей души хочешь, чтобы оно существовало, хоть никогда и не видел это своими глазами.

Не знаю, встречались вы когда-нибудь с такими людьми, но бывают личности до того совершенно отталкивающие, что даже когда им до зарезу нужны ваше доброе отношение и ваши деньги, даже когда сама жизнь их зависит от того, чтобы вести себя с вами полюбезней, они не могут себя к такому принудить

- <...>Самое важное здесь - умереть с достоинством. Смерть может быть нежной, спокойной, даже красивой. И если мы покинем эту жизнь с достоинством, о чём тут жалеть?

• Вернее не скажешь, - сказал Тони.
• От чего умер ваш отец?
• Гангрена мошонки.

"Стоять на автобусной остановке воскресным утром - все равно что ходить в церковь: акт веры, выражение иррациональной убежденности в том, чего от всей души хочешь, чтоб оно существовало, хоть никогда и не видел этого своими глазами. "

Некоторые не понимают, что прямое «нет» может оказаться самым любезным ответом на свете.