Трое в одной лодке

Вообще мне всегда кажется, что я работаю больше, чем следует. Не то чтобы я был против работы, имейте в виду — я люблю работу: она зачаровывает меня. Я могу сидеть и смотреть на нее целыми часами. Я люблю держать ее при себе: при одной мысли расстаться с ней сердце мое разбивается.
Сколько ни дай мне работы, мне всегда мало. Накапливать работу сделалось у меня почти страстью: мой рабочий кабинет так завален ею теперь, что не остается полдюйма для свободного места. Придется скоро сделать пристройку.
Мало того, я бережливо обращаюсь с работой. Да, часть имеющейся у меня работы находится в моем владении уже много лет, и на ней нет даже отпечатка пальцев. Я очень горжусь своей работой; время от времени снимаю ее с полки и сметаю с нее пыль. Нет человека, который лучше бы сохранял свою работу, чем я. Но как бы я ни жаждал работы, я все же люблю справедливость. Я не требую больше причитающейся мне доли.
Однако я получаю этот излишек без всяких требований с моей стороны — так, по крайней мере, мне кажется, — и это-то мне и досадно.

Я горжусь своим умением укладывать. Это одно из многих дел, которые я, по моему глубокому убеждению, умею делать лучше всех на свете (меня самого иногда удивляет, сколько существует таких дел). Я убедил в этом Джорджа и Гарриса и сказал, что лучше всего будет предоставить всю эту работу мне одному. Они приняли это предложение с удивительной готовностью. Джордж зажег трубку и улегся в кресло. Гаррис закурил сигару и развалился в другом кресле, закинув ноги на стол.

Это было не совсем то, чего я ожидал. Я предполагал, разумеется, что Гаррис и Джордж будут действовать по моим указаниям, а сам собирался только руководить работой, то и дело отталкивая их и прикрикивая: «Эх вы! Дайте-ка я сам сделаю. Видите, как это просто!». Я думал, так сказать, о роли учителя. То, что они поняли это иначе, раздражало меня. Ничто меня так не раздражает, как вид людей, которые сидят и ничего не делают, когда я работаю.