
Электронная
5.99 ₽5 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Второй роман из исторической серии, написанной Андреем Зариным, и посвященной царствованию первых Романовых, отстоит от "Двоевластия" на 20 лет и переносит читателя в 1650-1660-е годы. И снова грамотная историографическая база, Автор работал с материалами эпохи, видно знакомство с указами, сыскными и дознавательскими делами, перепиской и летописями. Своих персонажей он сделал свидетелями и участниками всех значимых событий указанного периода: война с Польшей, удачи в бою и затем провал дипломатический, которому вторили и поражения на поле брани. Чума 1654-1655 годов, погубившая множество жителей Москвы и других городов. Возвышение Милославского и Никона, а затем их падение. Обнищание народа, ввод десятой и пятой деньги и бунт в Москве в 1660 г. История протопопа Аввакума и боярыни Морозовой, а c ними и многих последователей старой веры. Разгул в степи Степана Разина и конец восстания на подступах к Казани. Последние в истории смотрины невест и женитьба на Наталье Нарышкиной. И пытки и казни, казни и пытки. Достоверно выписаны обрядовая сторона жизни той поры, когда верили "в чох и сон и птичий грай" и присуху, домашний уклад, теремная жизнь женщин. Для читателя, интересующегося данным периодом, книги Зарина как нельзя лучше создадут достоверную атмосферу, не потеряв при этом Авторской сюжетной линии. У меня может быть только два замечания: определение староверов как фанатиков и сектантов, хотя с огромным состраданием к их несчастной судьбе, и благоволение к Алексею Михайловичу Романову, несмотря на признание его ошибок и политической слабости.
Что касается героев Зарина, следующего поколения князей Теряевых, то в "Двоевластии" их история была мне ближе и трогала меня сильнее. Куда делся тот пылкий Михаил Теряев, сам настрадавшийся за любовь свою и бывший в страшном разладе с отцом? Остепенился князь, угас в нем огонь, хотя он ещё не стар, немного за 40. Нет, он не неволит детей своих (а их у него трое), но и не понимает их, кроме одного сына. Да, судьбы Терентия и Анны трагичны, но куда больше сочувствия вызывает горестная доля Феодосьи Прокофьевны Морозовой. Её сильный образ словно отвоевывает себе место я рядах главных персонажей.
Завершается роман предчувствием Нового времени, грядущего на Россию с Петром и его реформами, но семена их уже посажены. Автор не может не признавать благотворности прогресса, но как истинно русский человек с грустью оборачивается в уходящее Прошлое, стараясь запомнить и сберечь его образ, поделиться им с читателем.

Главными героями романа являются Терентий и Пётр, сыновья князя Теряева-Распояхина из «Двоевластия».
На войне в Польше Пётр увидел резню мирного населения, дослужился до полковника, обрел и потерял свою первую любовь. Но не в его весёлом и бойком характере вечно ходить понурым и соседка-княжна Катерина растопила княжеское сердце. Младший Теряев мне понравился – и в бою отважный, и бунт подавит, и девушек спасёт, и новшеств не чурается.
Серьёзный Терентий умудрился влюбиться не в кого-нибудь, а в Феодосию Морозову. Но молодая боярыня, молитвой поборов свои чувства, его только строго отчитывала. И князь проникся её силой воли и силой веры. Слушал приходящих к Морозовой противников реформ Никона и уверовал в скорое пришествие антихриста. Мор, нелады в семье? Это за грехи и отступничество! Такое яростное желание пострадать Христа ради сильно отдаёт гордыней и фанатизмом. Отправленный на воеводство в степной городок, Терентий переложил дела на писца-хитрована и только молился и стращал местного священника.
А женатый князь Тугаев не смог сопротивляться любви к княжне Анне Теряевой. Зачем он Анну похищал, чтобы её за кого другого не выдали? Стал бы вдовцом и посватался, ему бы не отказали. Но тут загвоздка в том, что вдовцом надо стать. Навертел Тугаев страшных дел, сам сгинул и Анне не сладко пришлось.
Неплохой роман о семье, разделённой предрассудками, реформами и самим временем.

Это была ужасная болезнь. По замечаниям тогдашнего врача Сиденгама, она состояла из корбункулов и воспаления в горле, развиваясь в несколько часов и не зная пощады к пораженному. В одной Москве погибло от нее в ту пору более двадцати тысяч человек!
Князь Пронский, высокий стройный красавец с русой бородой, сидел в своей палате и быстро писал донесение государю, зная, что о том же пишет и князь Теряев, и стараясь поэтому быть точнее в своих донесениях.
Время от времени он вставал, потирал лоб рукой, ходил по палате и снова садился писать. Послание подходило к концу.
«Все приказы, – писал он, оканчивая, – заперты. Дьяки и подьячие умерли, и все бегут из Москвы, опасаясь сей заразы. Только мы без твоего государева приказа покинуть города не смеем».

Но в самой Москве жизнь текла прежним порядком. Торговали, обмеривая и обвешивая; пьянствовали по царевым кабакам и рапатам; грабили и убивали прямо на улицах, как свидетельствуют о том современники, – и Разбойный приказ работал вовсю, ибо князь Пронский, оставленный царем в качестве как бы полицмейстера, хотел сразу вывести всякое зло.
Что ни день, на Козье болото ехали мастера и, окруженные стрельцами, шли колодники, рубили руки, резали уши, клеймили, секли головы, и народ глазел на кровавые зрелища, которых количество увеличивал и Патриарший приказ.
Никон был неумолимым, беспощадным гонителем своих супротивников, а их день ото дня делалось все больше и больше.
Когда, ревнуя о чистоте православного учения и боголепии, Никон решил исправить священные книги, текст которых оказался совершенно искаженным, и стал вводить в богослужение согласное пение и порядок, сначала все подчинились его воле, начиная с царя и высших бояр, но потом вдруг возгорелся протест.

Ярко горело утреннее солнышко, весело освещая окрестности, золотыми иглами сверкало оно в водах Днепра, но и под его веселыми лучами огромный Смоленск казался угрюмым и мрачным, великим и грозным, как старый воин, покрытый рубцами и шрамами недалеких битв.
Окруженный окопами и рвами, далее – рядом городков, еще далее высокой каменной стеной с башнями и бойницами, стоял он неуклюжий, широкий и грозно безмолвный.
Так и чувствовалось, что там, за стенами, здесь, в городках и окопах, притаилась немалая сила. Дай знак, и засверкает из окопов огонь, из бойниц и башен полетят смертоносные ядра и земля задрожит от грохота пушек.
















Другие издания
