Цитаты из книги Дураки вымирают

В юности, сокрушаемый чувством вины и ощущением собственной никчемности, осознавая свое бессилие что-либо изменить в этом мире, я наткнулся на роман Достоевского «Братья Карамазовы». Эта книга изменила мою жизнь. Придала мне сил. Заставила увидеть внутреннюю, такую ранимую красоту, присущую всем людям, независимо от их внешности. Я навсегда запомнил день, когда мне пришлось расстаться с этой книгой, вернуть ее в библиотеку приюта, запомнил ощущения, которые испытывал, шагая под осенним солнцем. На меня словно снизошла благодать.

Ушел же от нее Озано, по его словам, после того, как она начала говорить, что Скотт Фицджеральд украл все лучшие идеи у своей жены Зельды. Что она стала бы величайшей писательницей, если бы муж не ободрал ее как липку. Озано схватил ее за волосы и ткнул носом в "Великого Гэтсби": "Прочитай это, тупоумная сука. Прочитай десять предложений, а потом возьми книгу его жены. После этого приходи, и поговорим еще раз". Она прочитала и первое, и второе, опять явилась к Озано и повторила все слово в слово. Он разбил ей нос, поставил по фонарю под каждым глазом и ушел навсегда.

«… Ты когда-нибудь пытался перечитывать классиков? Господи, таких пердунов, вроде Харди, Толстого, Голсуорси. Да они исписывали по сорок страниц, прежде чем кто-то шевелил пальцем. А знаешь почему? Читатель всё равно никуда не мог деться. Они держали его за яйца. Ни тебе телевидения, ни радио, ни кино. … «Анна Каренина» - они называют этот роман шедевром. Да из этой книги дерьмо так и прёт. А её автор – образованный аристократ, презирающий женщин. Он нигде не показывает, что действительно чувствует, о чём думает тёлка. Зато даёт широкую панораму жизни того времени. А потом на трёх сотнях страниц расписывает методы управления российской фермой. А кому нужен этот говнюк Вронский и его душа? Не знаю, кто хуже, русские или англичане. Этот грёбаный Диккенс или Троллоп с пятью сотнями пустопорожних страниц. И писали они их, отрываясь от работы в огороде. Французы хоть предпочитали краткость. Правда, и в их ряды затесался Бальзак. Я утверждаю, утверждаю: сейчас его не будет читать никто!»

Настоящий мошенник может одним и тем же приёмом провести тебя два, три, четыре, пять, шесть раз и всё равно остаться твоим другом. гронвельт знал, что в настоящем мошеннике должна тлеть искорка человеколюбия, жалости и сострадания. Настоящий мошенник должен искренне любить свою жертву. Настоящий мошенник должен всегда спешить на помощь и быть хорошим другом. никакого противоречия тут и быть не могло. Все эти доброжелатели жизненно важны для настоящего мошенника. Они убеждают его в полной благонадёжности. Только так он может избавить верного друга от сокровищ, которые нужны ему самому. Иногда речь идёт не о деньгах. Иногда мошенник перетягивает на себя власть, принадлежащую другому человеку. Разумеется, мошеннику необходимы хитрость и безжалостность, но он - ничто, его видно насквозь, он - спринтер, если только у него нет сердца.

Как-то раз, сидя на заднем крыльце своего пригородного дома, я вдруг понял, что по-настоящему счастлив, настолько, что, может быть, не испытаю такого чувства больше никогда в жизни. И это меня немного разозлило. Если я человек искусства, то почему, спрашивается, такие простые вещи могли сделать меня счастливым? Жена, которую я любил, дети, от которых я был в восторге, дом с участком в пригороде, построенный по дешёвому проекту? Одно было абсолютно ясно - я не Гоген. Может быть, я не писал, потому что был слишком счастлив.