Цитаты из книги Статус-цивилизация

— Поклонение Злу, — вещал Дядя Ингмар, — не следует блюсти единственно по ночам понедельника. Наоборот! Реализовывать Зло должно ежедневно. Не каждому дано быть великим грешником, но пусть это вас не огорчает и не расхолаживает. Мелкие пакости, совершаемые регулярно, переходят в большой, угодный Великому Черному грех. Не следует забывать, что выдающиеся нечестивцы, даже демонические святые, часто начинали весьма скромно. Разве Трастус не был рядовым лавочником, обманывающим покупателей? Кто мог ожидать, что этот заурядный человек станет Кровавым Убийцей с Торндайкской Дороги? А кто мог вообразить, что доктор Лойенд будет крупнейшим авторитетом по применению пыток? Настойчивость, упорство и набожность позволили этим людям подняться до положения правой руки Великого Черного.

— Это Общество по защите жертв? — спросил он.
— Совершенно верно, сэр, — сказал мужчина. — Я Рондольф Френдлер, президент этой бескорыстной организации. Могу быть вам полезен?
— Воистину да, — ответил Баррент. — Видите ли, я — жертва.
— Я это сразу понял, — сообщил Френдлер, тепло улыбаясь.
— Мистер Френдлер, я не член вашей организации.
— Не имеет значения, — заверил Френдлер. — Мы защищаем неотъемлемые права всех жертв.
— Очень хорошо, сэр. Там снаружи трое хотят убить меня.
— Понимаю, — произнес мистер Френдлер. ... — Скажите, вы определили статус этих людей?
— По-моему, они Хаджи...
— Точно, — подтвердил мистер Френдлер. — А сегодня День Посадки. Вы с только что приземлившегося корабля и относитесь к пеонам, не так ли?
— Так, — сказал Баррент.
— В таком случае я счастлив сообщить, что все в порядке. Охота Дня Посадки заканчивается с заходом солнца. Вы можете спокойно уйти отсюда, зная, что ваши права никоим образом не нарушены.
— Уйти? После захода солнца, вы имеете в виду?
Мистер Френдлер покачал головой и печально улыбнулся.
— Боюсь, что нет. По закону вы должны уйти немедленно.
— Но они убьют меня!
— Верно, — согласился Френдлер. — К сожалению, ничего нельзя сделать. Таков смысл слова «жертва».
— Я думал, у вас защищают…
— Так и есть. Но мы защищаем права, а не самих жертв. Ваши права не нарушены. У Хаджи есть привилегия охотиться на пеонов в День Посадки в любое время до заката.

Зло... — это та сила внутри нас, которая вдохновляет человека на дела, требующие силы и выносливости. Культ Зла является культом самого себя и потому единственно верным культом. Личность, которой мы поклоняемся, есть идеальное социальное существо: человек, удовлетворенный своим положением в обществе, однако готовый ухватиться за любую возможность продвижения; человек, принимающий смерть с достоинством и убивающий без унизительного чувства жалости. Зло есть действительное отражение безразличной и бесчувственной Вселенной. Зло вечно и неизменно, хотя проявляется в различных формах многообразной жизни.

Добро — это та сила внутри нас, которая вдохновляет человека на дела, требующие согласия и смирения. Культ Добра является культом самого себя и потому единственно верным культом. Личность, которой мы поклоняемся, есть идеальное социальное существо: человек, удовлетворенный своим положением в обществе, однако готовый творчески продвинуться в своем статусе. Добро великодушно, ибо является подлинным отражением любящей и сострадающей Вселенной. Добро непрерывно изменяется во всех своих аспектах, хотя проявляется... У вас странное выражение лица, молодой человек.
— Простите, гражданин аббат. Мне кажется, я уже слышал эту проповедь — или что-то очень похожее

– Милорд, – сказала Дорис, – это колечко так похоже на обручальное!
Чач нахмурился, хотя явно чувствовал себя польщенным.
– Да, похоже, – проворчал он.
– А можно я буду иногда воображать, будто оно и в самом деле обручальное?
Чач закусил кончик уса. Желтоватое лицо его залилось румянцем.
– Дорис! – сказал он. – Ты можешь воображать себе, что мы обручены, и я буду воображать то же самое. Она задумалась на несколько мгновений.
– Но, милорд, разве в таком случае воображаемое не станет правдой?
– А может, я этого и хочу? – отозвался
Чач, смущенный, но гордый собою. Только учти: забудешь выстирать к моему возвращению рубашки – и помолвка будет расторгнута.