Странствия и приключения Никодима старшего

Никодим, Никодим, Нико-дим! Не могу позабыть твой ди-ди-дидим!

Я сейчас не вру, потому что эту абракадабру действительно так сразу не забудешь. И это не в плохом смысле. С самого начала в книге начинает мешаться какая-то чертовщина, видения, глюки, странные чудаки, черти, трупы, монахи, бабы, бабы, бабы, Петербург и хитрованы. Как только тебе кажется, что ты хоть что-то понял, то с небес падает очередной рояль, все куда-то бегут под странную музыку, а потом начинают делать что-то, наполненное явным внутренним смыслом, вот только ты этот смысл не понимаешь, как будто включил посередине неизвестного тебе шоу со сложными правилами, которые ты не знаешь и никак не можешь вкурить.

На самом деле — обаятельная фантасмагория. Не знаю, стоит ли её сравнивать с кем-то (с Майринком, надо полагать, потому что много полуготичных элементов, с Булгаковым — потому что бесовщина аккуратно так ужом проникает в обыденную реальность), мне-то показалось, что вещь весьма самобытна.

Скалдин, конечно, немного сумасшедший. Кем ещё можно быть, если жить в Питере на улице Гороховой ("Обломовым! Обломовым!" — перебивает сраный отличник. А ну заткнись), выглядывать в окошечко и сочинять, что напротив твоего дома проживают черти и творят мутные делишки. Скалдин вращался в литературных кругах среди символистов и мистиков, публиковал стишата (неудачно). А ещё практиковал всякую магичность, так что не исключено, что свой так невовремя выпущенный роман он трактовал не символически, а буквально. Дескать, не символы это вовсе, а есть среди нас действительно и тени, и бесы, и ведьмы. Хочешь убить человека, переступить через мораль, перейти за печеньками на тёмную сторону? Да пожалуйста, у нас философски свободная страна. А политически и исторически? Вот эти-то факторы как раз Скалдину до лампочки.

Занятна судьба и романа, и автора. Забвение. Неизвестно, что случилось со Скалдиным после ареста и ссылки в тридцатых — забылся, затерялся. Вот и роман забылся, затерялся, неожиданно всплыв в бурных девяностых в диковинной обложкой, но так и оставшись незамеченным. На ЛайвЛибе — три рецензента кроме меня, причём один из них мне как раз книжку и предоставил. Мистика какая-то.

А вот я, хотя тоже ничего и не понял, воздерживаться вовсе не намерен, ибо "Странствия и приключения Никодима старшего", пожалуй, самое впечатляющее из того, что я прочёл за последнее время. То есть, я привык, что я такой умудрёный опытом читатель, они - более или менее годные маратели бумаги и отношения наши строятся на доброжелательном равнодушии с подспудным инцестом: я читаю их опусы и зевая в кулак выношу суждение о том, что вот этот товарищ-де умеет писать. За этим всем я уже и позабыл, что значит получить удовольствие от книги, когда интересно настолько, что ночью забываешь о сне, а от прочитанного рвется мой изнеженный шаблон.
Когда открываешь книгу, то с первых строк

на тебя обрушивается светлое, забытое ощущение чего-то твёрдого, уверенного и благообразного - классического. Описание ветвится, становится всё более красивым, обвалакивающим, а после включается сюжет, который немного в начале разогревшись, до самого конца лупит читателю по мозгам, ломает все стереотипы и вообще является очень и очень прекрасным.
Персонажи тут прописаны так, что ими просто любуешьсь (а каждая встреча постоянно дополняет портрет). Поэтому интереснее следить не только за сюжетом, но и за характерами. Разные типажи, с разными интересами, в самых разных случаях сталкиваются друг с другом - и винегрет получается такой, что любо-дорого смотреть. А тут ещё автор умело и ловка козыряет мистикой.
Итак, мистика. Ныне достоверно известно, что наш любимый Миша Булгаков читал сей замечательный текст. Но так как за "великим октябрём" книга эта распространения не получила, то, как человек благородный, он просто не мог позволить пропасть такой прорве классных идей и находок, поэтому использовал их в "Мастере и Маргарите".
Но всё это не важно, так как и "Странствия и приключения Никодима старшего", и "Мастер и Маргарита", хоть и по-разному, но являются великолепными образчиками (простите за пошлость) хорошей литературы.
У меня всё.

Роману Скалдина про Никодима Старшего явно не повезло. Выйдя из печати за несколько дней до Октябрьской революции, он потерялся в буре происходящих событий, а в 1994 году, будучи переизданным «Террой», уже казался вторичным по сравнению с «Мастером и Маргаритой» и «Мелким бесом» Сологуба.
Хотя «Странствия…» и называют предтечей булгаковского романа, на мой взгляд, они находятся в разных плоскостях. Скалдина практически не интересует социальное и, тем более, сатира. Его влечет мистическое, теософское. И если у Булгакова Воланд посещает Москву только для ежегодного бала, то у Скалдина «нечисть» в этом мире присутствует постоянно, составляя его неизбежный фон.

Главный герой повествования – Никодим Ипатьев, оказывается втянутым в странную цепочку событий. Хотя, вполне допустимо и толкование, что все происходящее – результат душевной болезни и расщепления сознания Никодима на несколько личностей. И если одна из них продолжает жить в имении под Петербургом, то другая, восприняв отъезд матери, как ее исчезновение, бросается на поиски. Третья – видит таинственных чудовищ, каждый вечер проходящих мимо дома и прыгающих в озеро. Четвертая – напрямую общается с бесом, принимающим вид то монаха-послушника, то ярмарочного актера. Пятая – влюбляется в графиню и даже, не помня того, женится на ней. Шестая – выступает в провинциальном театре, до смерти напугав публику огненным духом. Седьмая – путешествует по землям Палестины, попадая в «долину женщин», очень похожую на убежище из мифа об Амуре и Психее. И, наконец, восьмая – присутствует, правда, мельком, на «бесовской бале», получая возможность выбрать себе новое тело из деревянных заготовок.

В этой фантасмагории очень трудно отделить реальность от вымысла. Единственное что скрепляет происходящее – это личность самого Никодима, от лица которого и ведется повествование. Балансируя на грани миров, он получает возможность видеть события в совершенно ином свете, хотя и метафорически, но явственно отобразив в своей рукописи все грядущие потрясения, выпавшие на долю России.
***
Есть книги выполняющие роль искусства для искусства, предназначенные в первую очередь другим литераторам. И роман Скалдина, в силу сложившихся обстоятельств, попал в эту категорию. Мало известный широкой публике, он, тем не менее, подпитывал своими идеями русскую литературу. И возможно, отнюдь не случайны сюжетные пересечения между «Странствиями…» и «Мастером», а Быков в своей лекции назвал Алексея Дмитриевича одним из вдохновителей творчества Пелевина.

Вердикт. Рекомендуется прочитать в качестве «первоисточника».

Господи, чего только Вадим Крейд не понаписал в своём предисловии! «Неудивительно ли, что один из самых острых и ярких романов, написанных в двадцатом веке, более семидесяти лет остаётся практически непрочитанным, а его автор предан забвению?» И дальше про то, какой Скалдин впечатляющий прозаик, про «разветвлённую символику» романа, «определённое сходство» с булгаковским шедевром, про «сущность надвигающейся катастрофы». Очень много всего и весьма впечатляюще. Вот благодаря ему и ещё ряду таких товарищей я ухлопал несколько часов своей жизни.

«Один из самых острых и ярких романов» являет собой несвязный и местами бредовый рассказ о странствиях и приключениях, больше похожих на шатания, некоего не интересного персонажа. В конце он получает себе жену и деньги, но читатель не получает ничего; мнение о втором, третьем и т.д. слоях «Никодима» мой бедный мозг подтвердить не сумел. Просто каша из обрывков фантазии, плохо написанная «Алиса в стране русских чудес». Надо добавить, что в книге есть намёки на некоторые загадочности – например, младший брат героя с таким же именем, двойник героя, который вроде бы может являться отражением вышеуказанного брата, быстро исчезнувшего со страниц истории, предметы одежды, ко которым можно применить символические инструменты интерпретации, но заниматься глубинным исследованием менталитета Алексея Дмитриевича ну вот совсем не тянет. Сильно ощущение того, что никто здесь ничего не зашифровывал.

Так что моё почтение всем, кто поставил роману высокие оценки, ну а по мне Скалдин неплох как поэт, а вот прозу его после «Никодима» листать подвигнусь вряд ли. Разве что анализ Крейда, если он его создаст, хи-хи.

Так как имя Алексея Скалдина и этот его роман знакомы лишь единицам, то уместно будет прибегнуть к неувядающему приему аналогии. Вот представьте себе, что в те дни, когда время вплотную подкатилось к революции, Леонид Андреев, Франц Кафка, Михаил Булгаков и Густав Майринк, записавшись (если раньше ими не были) в ярые символисты, решили написать книжку; текст собственноручно редактировали Андрей Белый и Фёдор Достоевский, а прочтённую книгу обсуждали в кафе за чашкой чая Федя Сологуб и Егор Летов (по не личной рекомендации которого я и прочёл). Если представили, то теперь вы имеете представление об этой книге.
Вообще, об её авторе известно до обидного мало. Был гениальным самоучкой из провинции. По душевному складу- мистик. Поговаривают, что состоял в каком-то тайном ордене, а в каком - неизвестно (он же тайный). Поэтому, с одинаковой вероятностью мог возбуждаться на Дона Хуана, пить кровь младенцев, нести возмездие во имя Луны, считать себя воплощением Осириса, околачиваться в масонской ложе и прочее. Я предупредил.
Если же вернуться к роману и говорить только о качестве написания, то, несмотря на легковесное название, следует признать, что текст шикарен. Как совершенно справедливо заметили в послесловии - это последняя ласточка дореволюционной прозы; сейчас так не пишут. Помимо красивого слога, как уже мельком писалось, текст содержит множество символов, поэтому основное действие разворачивается именно в символическом и мистическом пластах, хотя ими не ограничивается, и внешняя, сюжетная сторона, достаточно занимательна. Это нужно помнить, чтобы после не говорить: "Герои меня поражают. У них нет мотивации". Вся логика повествования разворачивается внутри (но и снаружи есть на что посмотреть).
Перечисленные выше творческие личности появились там неспроста. Порой, когда читаешь, иногда от какой-нибудь строчки, абзаца, мыслью или чувством, сразу переносишься к тем людям.
Собственно, ценность "Странствий и приключений Никодима старшего" заключается в одновременном развитии литературных идей того времени и предопределении новых. Потому как именно здесь нужно искать корни того, что после назовут абсурдом, что после воплотят ОБЭРИУты, здесь нужно искать корни даже самой знаменитой книги Михаила Булгакова. О последней нужно поговорить отдельно. Об этот пишут и в аннотации, и в послесловии, это нетрудно заметить лично, но Булгаков нездорово много позаимствовал отсюда в идейном плане. Смиритесь, даже если вам нравится "Мастер и Маргарита", которая, к слову сказать, только в первых трёх главах выигрывает у романа Скалдина, а в остальном - не серчайте.
Если говорить о сюжете, то разговор в книге, хоть и ненавязчиво, но преимущественно идёт о всякой чертовщине, что снова отсылает к Булгакову. Послесловие утверждает, что тема - превращение человека в беса, но, если честно, из текста это разглядеть непросто. Есть там, правда, и дополнение: Скальдин считал, - пишется там, - что человеку даётся то, что он любит, что путь, к тому, что человек любит, становится его путём, его судьбой. Главный герой полюбил исчадие тьмы (кстати, это не проявляется, но героиня именует себя ведьмой, что снова отсылает нас к Михаилу Афанасьевичу) и, соответственно, уготовил себе дорожку.
Нужно сказать, что произведение действительно самобытное и чем-то напомнило мне "МиМ"", раннего Гоголя, Диккенса и "Алису в стране чудес", вероятнее всего тем, что чем дальше, тем " всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее!"
Много самобытного, но много и странного в этом произведении поистине классического масштаба . Я так и не понял, как автор относится ко всему этому? Какая-то определенная мысль крутится, какой-то вывод из всего того, что произошло есть, но я никак не могу или не хочу сформировать его. Если бы я как какой-нибудь Познер мог погонять людей по списку вопросов, то несомненно спросил бы у автора: "А какого, собственно, ваше отношение к дьяволу? Мы, знаете ли, в смущении. Ведь в вашем романе черти - и персонажи, и символ темных сторон личности героя, и ещё неизвестно чего "Что вы, сударь, думаете о добре и зле?".

Прекрасный майринкообразный морок русского разлива. Если учитывать логику дурного сна, то роман выписан идеально - там все происходит не как у нас в реальности, а именно что в кошмаре. Ну знаете, когда ты идешь, допустим, по улице и разговариваешь с коллегой, а упираешься в темный зарешеченный коридор, коллега ваш оборачивается мопсом, мерзко всхрюкивает и просачивается сквозь решетку, а ты, как ни в чем не бывало, думаешь, мол, зачем мопс и коридор, когда у меня целая банка сардин. Или вдруг вспоминаешь, что забыл позвонить бабушке, а тут мопс с полной банкой сардин в коридоре в окружении голых красоток втирает про несведенный баланс. То есть человечески гармоничного сюжета в романе нет, есть чувак, который хаотически мечется, окруженный бесовщиной, туда-обратно, иногда забывая цель своих поисков, находя новое и необычное, цепляя разные мерзкие знакомства и все более и более запутываясь. В предисловии упоминается М&М, в связи с чем не могу не указать на принципиальное отличие - булгаковская демоническая свита обаятельна и привлекательна, тогда как здесь это сборище злых духов вызывает лишь омерзение и тревогу, хотя, безусловно, Михаил Афанасьевич кое-что отсюда позаимствовал.
Напоследок посетую на злую судьбу, лишившую нас продолжения этой странной вещицы, которое было написано, но не публиковалось, и в итоге сгинуло вместе с остальным архивом.
Отзыв современника:

Вчера познакомилась с романом Алексея Скалдина "Странствия и приключения Никодима старшего" (и с самим Алексеем Скалдиным тоже заодно познакомилась, даже не знала, что такой автор существует). Не могу не поделиться впечатлениями.

Главный герой сего повествования Никодим – старший из пяти детей, младшего из которых тоже, кстати, зовут Никодимом. Да-да, фантазия родителей на пятом ребенке, вероятно, была исчерпана, если воспринимать всерьез, что пятый ребенок в этой семье-таки был. На самом же деле, уже в третьей главе начинаешь задаваться вопросом, что вообще из описываемых событий имело место, а не было горячечным бредом (а автор дальше упоминает, что Никодим дважды болел горячкой) или галлюцинациями героя.

Сюжет завязывается с приходом к Никодиму двух изгнанных с Афона монахов, просящихся пожить в рабочей избе. Вот только мимо окон Никодима каждую ночь туда-сюда шастают три тысячи чудовищ с пораженными сифилисом носами, вослед которым однажды начинают ходить и монахи. Заканчивается все, понятное дело, плохо: отрезанными головами тех самых монахов, закинутыми через окно мезонина в Никодимов дом, и исчезновением матери, которая и до этого собиралась с силами, чтобы уйти. Никодим в свете отрезанных голов понимает уход матери не иначе, как самоубийство, но в слабой надежде, что она все еще жива, начинает поиски… преследуя по ночам сифилитичных чудовищ! Ну ничему мужика жизнь не учит.

А дальше начинается собственно путешествие.

Если вы думаете, что речь идет о простом перемещении между точками А и Б с целями развлекательными или познания мира, то вы ошибаетесь так же жестоко, как и я. Герой почти хаотично, подчиняясь каким-то знакам, запискам, подсказкам перемещается из Петербурга в Архангельскую область, обратно в свою деревню, на Валдай, снова в Петербург, потом вдруг оказывается в Яффе, но географические метки не несут почти никакого смысла. В какой-то момент начинаешь понимать, что роман построен по принципу совершенно иного пласта литературы, но вывернут так, что конечная и начальная точки путешествия поменяны местами.

Жанр хождения в древнерусской литературе известен довольно хорошо, византийскую же агиографию без путешествий представить практически невозможно. Однако в каноничном виде герой проходит испытания, духовно преображаясь, очищаясь, приближаясь к недосягаемому образцу лика Господня. Страсти, которые он испытывает, служат его духовному росту, и с каждым своим шагом герой все дальше удаляется ото зла, отворачивается от ада, и, достигая конечной точки своего путешествия, оказывается обновленным и укрепленным в вере. С Никодимом все происходит наоборот.

Встретив некую no name госпожу NN, которая почти что с порога при первом знакомстве признается Никодиму в том, что она ведьма, герой оказывается одолеваем грехом желания. Прелести NN признают и другие мужчины, но у них хватает ума держаться от нее подальше, лишь оказывая ей какие-то услуги и получая от нее услуги взамен (нет, не сексуальные, чисто делового характера). Никодим же с первого взгляда влюблен, и хотя к NN его привели поиски матери, он постепенно забывает о своей основной цели, признаваясь себе, что любовь к NN владеет им куда сильнее, чем сыновний долг. От этой точки – признания власти прислужницы темных сил над своей душой - начинается его духовное падение. Сомнительные знакомства, сомнительные делишки, которые Никодиму приходится обделывать вместо своего друга, сомнительные выводы – все это приводит его к мысли о допустимости убийства, и этот момент становится точкой невозврата. Поездка в монастырь только усугубляет ситуацию. Вместо праведных монахов Никодим встречает воспоминающего о юной девице старца и уродливого пронырливого послушника, подслушивающего исповеди и радующегося разнообразию чужих, в особенности женских, грехов. Самого Никодима как бы случайно заселяют в келью, в которой по слухам обитает бес. Разумеется, встреча должна состояться при любых обстоятельствах… Вот только совершенно непонятно, были ли бес, или Никодим вел беседы сам с собой, или он и есть тот самый келейный бес. Бес, кстати, болен гордыней настолько, что отрицает над собой единоначалие сатаны, и Никодим с удивлением для себя признается, что бес ему нравится, и вот уже вскорости мертв один из недругов, которому Никодим вложил в руку револьвер, подтолкнув к самоубийству. Мнимая театральная смерть по-настоящему забирает у героя остатки человеческого, наделяя все еще непонятными ему магическими силами, и однажды в Содомской долине он встречает NN, которая почему-то оказывается его женой. В довершение всего Никодим становится сказочно богат, как и все, вращающиеся вокруг NN, люди. Вроде бы хэпи-энд, но осадочек, как говорится, остался.

События в романе крайне фантасмагоричны, иррациональны, в целом бессмысленны. Внешние метания героя между городами-весями противопоставлены его внутреннему пути, с которого он ни разу не сворачивает. Аллегории, переклички с другими произведениями можно рассмотреть в каждой главе. Если монастырская часть не избегла влияния Достоевского, то в бытовых описаниях чувствуется влияние литературы серебряного века в целом. В качестве одного из героев выведен серый цилиндр, остальные же герои текучи, неуловимы, и совершенно непонятно, настоящие ли они и их имена. Диалоги намеренно стилизованы под середину девятнадцатого века, и потому, когда стиль разговора не совпадает с его целью, выглядят комично. В романе довольно иронии и юмора, такого же абсурдного, как и сама почва для его появления, а так же переизбыток символов и загадок, так и остающихся без ответа.

С точки зрения построения сюжета некоторые моменты были мне совершенно непонятны. Например, для чего автор вводил в повествование сестер и братьев, разве чтобы Евлалия сообщила, что ей снились негры, а Валентин увидел с крыши, как Никодим упал лицом в борозду (даже не спрашивайте, лучше читайте). Больше никакой смысловой нагрузки эти персонажи, на мой взгляд, не несут. Или для чего автор делает акцент на том, что на мебельной фабрике для иностранцев изготавливают из дерева части человеческого тела, причем не только руки-ноги, а даже такие, о которых мужчины говорят шепотом и краснея.

Если же говорить о выборе имени для главного героя, то нельзя не вспомнить, что Никодим является одной из ключевых евангельских фигур в мистериях суда и воскресения Иисуса Христа, однако в романе о погоне за благами цивилизации, капиталом и телесными наслаждениями имя со значением “побеждающий народ” имеет совершенно противоположное и совсем не благое значение.

P.S. C «Мастером и Маргаритой”, мне кажется, никакой связи у романа нет. Это совершенно разные по духу и авторскому посылу произведения. Роднит их только эпоха написания и отсылки к Библии, но родство это нашему забору троюродный плетень.

Кому порекомендовать этот роман, понятия не имею, так что, дружочки, на ваш страх и риск.

Когда я смотрю на фотографию этого человека, невольно задаюсь вопросами: "Что чувствовал он, как переживал, как творил, как придумывал своих персонажей?"
Алексей Скалдин... Имя, практически неизвестное на просторах русской литературы. Сын плотника, самоучка, он самостоятельно выучил несколько иностранных языков и стал ярким представителем символистов. Судьба его трагична и горька, так как до сих пор даже не знают когда и как он погиб: то ли его расстреляли в 1941-м году, то ли он умер от инфаркта в лагере в 1943-м... Поистине, "уж сколько их упало в эту бездну..."

В июне 1990-го года, когда ещё был жив Советский Союз, я часто слушал радио "Свободу", на котором читалась та литература, которая в то время была ещё не доступна. Читался "Архипелаг ГУЛАГ", Войнович читал свою "Москву-2042". И в это же время начались чтения глав книги, которая впоследствии стала моей САМОЙ любимой. С самого начала она мне так понравилась, что я даже записывал краткое содержание, так предстояло вскоре поступать на филологический факультет и я хотел блеснуть знаниями...
Таким образом, сквозь глушилки, мешающие советским людям слушать "вражеские голоса" и произошло моё знакомство с этим удивительным романом. Я бы назвал его мистическим, потому что Мистика - главный герой этого повествования. Ей подчинено всё - и разноплановость, и многочисленные слои и подслои, разнообразные нюансы да и сами герои, в жизни которых Его Величество Мистика играет далеко не последнюю роль.

Главный герой, Никодим - человек очень интересный. Да, иногда он хандрит, иногда его душу разрывают всяческие сомнения, но он герой действия. Он не стоит на месте: разыскивает свою мать, бросается в далёкую Палестину на поиски любимой женщины, старается проникнуть в стан врагов и, хотя бы понять их. В переводе с греческого его имя означает "победитель народов". И в этой жизни ему достаётся многое, но вот только какой ценой?.. С самых первых страниц тёмные силы ведут за его душу и его сущность отчаянную борьбу и в конце концов, всё- таки одерживают над ним верх...

Масса интересных героев, описанных ярко, сочно и, конечно же, таинственно. Загадочная и прекрасная госпожа NN, таинственный старичок Яков Савельич, знающий всё и обо всех, два афонских монаха-воина, ведущих борьбу с сонмом чудовищ, маленький монашек, который оказывается вовсе и не монашком,англичанин Уокер с тяжёлым, гнетущим взглядом, странный, несущий в себе, казалось,печаль всего мира, отец Никодима и ещё много любопытных персонажей.
Прочитав эту книгу, можно запросто найти несколько параллелей с "Мастером и Маргаритой". Тем более, что есть документальные свидетельства, что Михаил Афанасьевич знал и читал этот роман. И в этом тоже наблюдается определённый интерес, так как в свите из "Никодима" есть ну очень уж знакомые фигуры.

Место действия романа проходит в разных местах. Старинное семейное имение. Святая земля. Странный и таинственный Петербург, в квартирах которого пляшут сами по себе серые цилиндры и живут ведьмы (вспоминаем "нехорошую" квартиру №50?). Древний монастырь, в кельях которого появляются странные существа. Всё это завораживает необыкновенно. Притом, язык романа просто таки чудесен, в чём-то он напоминает стиль Тургенева и Лескова, но в целом это очень своеобразный стиль изложения(да, на таком языке сейчас так не пишут!).

В "Странствиях и приключениях Никодима Старшего" много планов. С первого раза и не разберёшь их сразу. Это напоминает мне раскопки археологов - в каждом новом слое почвы находятся всё новые и новые зёрна и жемчужины. Потому что за внешней авнтюрно-приключенческо-романтической стороной скрывается и популярная в русской литературе тема "двойников", когда герой вступает в активный диспут со своей же тёмной стороной личности, и размышления о сути Добра и Зла, и масса символов, рассеянных по всех страницах, и ещё масса всего самого интересного. Этот роман надо "смаковать" и через время перечитывать его снова и снова, так как за внешней оболочкой можно найти такие высоты, что иногда даже удивляешься.

В течение года я перечитываю эту книгу по несколько раз. Нравится она мне необыкновенно. Но каждый раз я не могу не волноваться за Никодима и некоторых других персонажей, так они все чувствуют в воздухе ещё одного главного героя - Тревогу. Практически у всех у них (Никодима, его родителей, Ирины, камердинера) щемит на сердце, ибо чувствовали они, что всё-таки тёмное племя накроет на долгие годы не только их благодатное имение, но и всю страну. ..Роман вышел скромным тиражом в 3 000 экземпляров за несколько дней до Октябрьского переворота. Один экземпляр, кстати, был подарен Блоку. Он остался практически незамеченным, потому что уже всем было не до литературы. Две части его продолжения, как и все остальные рукописи Скалдина сгинули в никуда, также как и сам автор-многострадалец. Но, слава Богу, мы имеем возможность всё-таки читать это славное, светлое и немножко грустное произведение о Добре и Зле, Любви и Разлуке, Счастье и Выборе!

Атмосфера тайны и загадочности с первых же страниц. Реальность переплетается с мистикой и практически каждый из героев, и каждое из событий книги наполнены каким-то подтекстом. Надо поломать голову, чтобы разобраться, что к чему. И в конце концов, так и не свяжешь все вместе: одни ниточки будто обрываются, другие ведут куда то в глубину. А ощущение то такое, что произведение целостное, и ничто в нем не написано просто так. Потому сразу после прочтения хочется перечитать еще раз, чтобы лучше понять. Читается книга легко, прочитал за день.
Очень хочется надеяться на чудо, что два других утраченных романа трилогии найдутся и найдут своего читателя.

Прежде всего, не слушайте тех кто говорит об этом романе как о предшественнике Мастера и Маргариты или проводит какие-то параллели. Вы разочаруетесь. Общее здесь только мистицизм и чертовщина происходящая в столичном городе. Роман другой и о другом.
В рецензии к книге написано что роман состоит из нескольких слоев, которые раскрываются перед читателем в зависимости от его подготовленности. Нужно только найти подходящий ключ.
На поверхностном уровне, который доступен мне, основная претензия к роману - отсутствие мотивации у главного героя. Большую часть романа кажется, что главному герою снится сон, или он в бреду и его лихорадит. Поступки объяснить сложно, смены локаций мало понятны. Но в целом читать интересно.
С подходящим ключом будет намного интереснее. Главное его найти или сформулировать. Ведь имя этого ключа вертится на языке.