Банкир

- Отчётность для тебя очень важна, Вудс. Для банкира это самое главное, не правда ли?

• В какой-то степени, да.
• Отчет, - повторила она, продолжая глядеть на него, - это, в сущности, подведение итогов. Я имею в виду, м-м-м, годовой баланс. Как вы называете это? Итоговая черта?
• Итоговая черта. Да.
• И фактически ничто, кроме итоговой черты, не имеет значения...Она венчает дело. До этого может происходить любое - хорошее, ужасное, прекрасное, мучительное, - любое. Но если итоговая черта подведена чёрными чернилами, то всё в порядке.
• Ну...Я никогда не слышал, чтобы дебет и кредит объясняли так поэтично, но боюсь, что ты права. Итоговая черта - только она имеет значение.
• И самое важное то, чтобы она показывала кредит.
• Да.

- Мужчины отличаются от женщин. У женщин есть дети, и они вьют для них гнездо. И всё такое. Инертность - вот женская отличительная черта. Я, конечно, не имею в виду необузданных баб и проституток. Я имею в виду обычных порядочных женщин. Такая встречается с сексом только однажды, у себя дома. но мужчины созданы иначе. Это вечные искатели приключений. Такая уж у них природа, Вуди. Взгляни, как устроен мужчина и как устроена женщина, и тебе будет ясно, что она останется инертной, а ему сам бог велел не зевать, а действовать. и люди не в силах что-то изменить. Они такими сотворены - вот в чем штука. И следовательно, ... никакого значения не имеет: как бы прекрасно не было дома, мужчина вечно чего-то ищет. А когда дома не всё хорошо, он уже не спрашивает: почему? Он сам начинает искать ответы на этот вопрос уже вне дома. У некоторых всё хорошо и дома и вне семьи. В таких случаях никто не виноват - ни они, ни их жёны. Просто мужчины не могут с этим совладать. Такая уж у нас природа. Вот и всё.

Общность интересов, единство, снова подумал он. Просто стадный инстинкт, попытка создать что-то значительное из посредственного материала путем бесконечного приумножения этого второсортного материала.
Всё, что нас окружает, становится второсортным, день ото дня всё ухудшается, и никто не замечает, с какой быстротой это происходит, размышлял Палмер. Качество продукции падает, лишь бы подешевле, лишь бы побыстрей сбыть с рук. Установлены умышленно заниженные, устарелые нормативы прочности текстильных изделий и качества других товаров, строительных материалов и всего прочего. Но самое удивительное, что никто не жалуется. Более того, никто как будто и не реагирует на это.
Достаточно понаблюдать, как люди настривают свои телевизоры, размышлял он. Никто не дает себе труда разобраться, для чего служат многочисленные ручки телевизора. Поэтому и изображения на экране получаются искажённые, тусклые, не в фокусе, то слишком контрастные, то совершенно тёмные в зависимости от того, как изначально был настроен телефизор. При помощи этих ручек можно бы что-то сделать, но только начнёшь налаживать, как вдруг исчезает даже то плохое изображение, которое до этого было на экране, поэтому лучше вообще ничего не делать. Всё равно через год появится новая модель телевизора или какая-нибудь ещё более замысловатая антенна. Стоит ли тревожиться?
И стоит ли волноваться из-за того, что электические бритвы плохо работают и не могут даже подровнять бачки? Стоит ли беспокоиться из-за того, что все уже забыли, какой аромат у свежего апельсинового сока или хорошего, только что сваренного кофе? Разве имеет значение тот факт, что широкоэкранные кинофильмы всегда демонстрируются не в фокусе, несмторя на их невероятную ширину? Или то, что конструкции сидений в автомобилях новой модели буквально калечат своих пассажиров, а "дворники" на ветровых стеклах только размазывают грязь? Зачем придавать значение, что длительно хранящиеся в холодильниках готовые обеды всегда имеют привкус металла или картона, или тому, что табак оказался возбудителем рака лёгких...

Ещё и до женитьбы Палмер каждое утро проделывал этот путь в город, за исключением тех лет, когда служил в армии во время войны. А по вечерам его неизменно ожидали всё те же лица, комнаты, вечеринки, люди, кресла, окна, виды и разговоры, разговоры.
Такого рода привычные вещи, думал он, способны обволакивать плотной защитной оболочкой всё существенное и важное. Вначале эта оболчка помогает не замечать очень важные вещи. Затем, когда оболочка из привычных людей, мест и вещей становится всё более плотной, она не только заслоняет то, что погребено под её покровами, но и даёт возможность совсем забыть о существовании самого важного. Но так как то, что попало в тенета этой оболочки, и есть ты сам, подумал внезапно осознавший это Палмер, то неизбежно наступает смерть твоего "я". Место твоей личности занимает уже эта самая оболочка, на которую ты некогда смотрел как на защитную.
Итак, ты кончаешь тем, что превращаешься в собственный саван.